Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Он сглотнул.

— Да, я подумаю. Но там их много. Почти все…

— Я же тебе говорил, Ян Петр. Ты отдели зерна от плевел. Те, кто потребен тебе, кто не перебежит, за кого выкуп взять можно. Это одно. А тех, кто опасен, кто полностью пропитан злом и верит в идеалы Лисовского. Того и приговорим. Покараем за злодеяния.

— Это я сделаю.

Мы помолчали. Пили напиток. Дальше разговор шел как-то односложно. Сапега пытался объяснить что и как. Кого отпустить, кого помиловать, а кого надо бы на кол посадить. А я думал больше о наемниках. Нужно было бы с ними поговорить, вызнать какое отношение ко всему этому имеет Швеция.

— Время позднее, Ян Петр. Ты сегодня поговори со Стравинским этим. Что Лисовского предал и нам сдал в оковах. А остальные позже

Сапега встал, слишком быстро, что показалось мне знаком того, что рядом со мной ему находиться очень не хочется. Поклонился тоже быстро, но низко, почти в нашей русской манере, и ушел.

А я задумался, не будет ли ночью нам какого сюрприза от недобитков Лисовского. Это раз. А второе — наемники в войске. По-хорошему надо было бы с их главным переговорить до завтрашнего выступления.

Вздохнул, глянул в костер. Между деревьями с карканьем пронесся ворон. Птицы все никак не могли успокоиться. Хотя мои люди копали могилы и хоронили убитых, все же эти черные вестники смерти жаждали полакомиться мертвечиной.

Глава 20

Глава 20

Ночь спускалась на наш лагерь.

В этот день прошли мы мало, но зато дел было сделано много. Нужно было переждать темное время суток, чтобы бойцы окончательно уверовали. Я отрядил следить за Лисовским дополнительно десяток людей из сотни Якова и, чуть подумав, туда же отправил Абдуллу. Тот удивился, но я пояснил, что не столько для надежности, сколько для спокойствия. Чтобы войско видело, все под контролем, и самый лютый колдун или кто он там черт его дери, безумец, уверовавший в свои силы, сидит под усиленной охраной. И если кто надумает его спасать, то уж точно это будет не ворон, волк, черт или прочая мистическая сущность, а простой человек, которого и пуля возьмет и сабля и стрела.

Сам я переговорил еще с частью пленных. Особенно меня интересовали наемники. Их было не много, буквально несколько десятков. Но специалисты они, судя по сказанному, знатные. Инженеры, рейтары, два артиллериста.

Последние меня прилично удивили, потому что артиллерии в войске Лисовского не было. Но, судя по тому что они говорили, они должны были помогать против вражеской артиллерии. То есть служить этакими специалистами в помощь саперам, строителям, инженерам. Пояснять как враг может использовать свою артиллерию. И в случае трофеев, вести учет.

Ну а трофеи были. Правда Лисовский, как они утверждали, пушки вообще на дух не переносил. Все взятое в городах, там и оставалось.

Примечательно было то, что почти все наемники были достаточно недавно в войске. Буквально месяц, и говорили что их наняли в Пскове. Все они были католиками. И только два инженера, подрывников, воевали с Лисовским еще с Тушино. Они были достаточно грузные, неопрятные. Этакие ценители своего дела. Плохо знали русский, и судя по всему, даже польский. Но когда я перешел на французский и английский, то мы быстро нашли друг с другом общий язык.

На мой прямой вопрос как им служится у этого человека, они переглянулись.

Оба пожали плечами и сказали, что в Европе видели разное. Бывают полковники разные. Да, многое заставляло задуматься. Но, куда им деваться из этой дальней страны. Деньги Лисовский платил, в дела их не лез. Они свои задачи выполняли справно. Единственные разногласия у них возникли при осаде монастыря. Они были с ним еще тогда, когда Лисовский стоял вместе с Сапегой под стенами Осада Троице-Сергиева монастыря. И вот там Лисовский на них ярился, злился. А что они могли сделать? Инженерия и осадное дело, по мнению этих двоих, наука точная. Если нет проломных пушек, то надо рыть подкопы. Если шляхта рыть подкопы не желает, то нужны те, кто это делать будут. А люди роющие должны понимать, как вести себя под землей и что делать.

— И что получилось?

— Да ничего. — Ответил один, пожав плечами. — Мы полковнику все пояснили и каждую неделю отчет держали. Как мы стены обрушим, если копать некому. Рыцари отказываются, согнанные крестьяне только сверху копать могут. Под землю они не лезут. Боятся до ужаса. Казаки, казаков — то мало и святыню подрывать, терпя смех от рыцарей, им не очень-то хотелось. Вот и работа шла плохо. А пан. Пан злился.

— А то, что пан людей на колья сажать любил и, говорят, кровь пил, головы сек и в лесу какой-то бабе лесной поклонялся, это как?

Двое вновь переглянулись. Один поклонился и стал держать ответ.

— Государь московский. — Я им представился, обозначил кто я есть и зачем все эти разговоры веду. — Мы же наемники. Нам зачем в это лезть. Нам задачу ставят, мы ее делаем. Мы же не рыцари, не пехота нанятая, а специалисты. Слухи. — Он перекрестился на латинский манер. — Слухи то да, ходят. Но, мы люди на войне давние. — Им действительно было обоим лет за сорок. Где-то на двоих сотня годков набралась бы, если не больше. — На войне чего только не говорят.

— Может он и колдун, чернокнижник Юзеф. Только мы этого не видели. Летал бы он по небу, глядишь бы, уже улетел отсюда. — Улыбнулся второй. — Ночью бы в тот монастырь перелетел и ворота открыл.

— Так то сила господа ему взлететь не давала. — Усмехнулся я.

Оба уставились на меня. Помолчали, потом один произнес.

— Мы, государь московский, многое повидали. Но чтобы человек летать мог, то нет. Такого не видели. Хотя, слухов — то. Оно и у нас, там на западе, слухов — то… По всем германским землям. И в Баварии и в Саксонии и даже в Тюрингии и Лотарингии… Да и в Чехии, где мы тоже бывали. Много там колдунов и ведьм. Хватают, казнят. Инквизиция работает, суды… Только. Только сколько бы не смотрели мы, колдовства никакого не видали. Все объяснить можно. Толково, если подумать.

Я кивнул. Инженеры эти в целом были толковыми людьми.

Мы поговорили еще, и