Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Да! Да… Мирон Львович! Вы, как никогда, правы! — толстяк ожил буквально на глазах, и в его взгляде появилась некая отчаянная решимость. — Я ещё в газету с утра обращусь. Да! И всё расскажу! И про то, что вы меня на пусть истинный вернули, тоже расскажу! Пусть все знают…

— Про меня — не стоит! — всё так же мягко заверил его Мирон. — И простые люди и следователи могут просто не понять моей роли в вашем искуплении. Нам же с вами не нужна лишняя огласка.

— Вы правы! Вы, как всегда, правы, Мирон Львович, — тут же закивал толстяк, с трудом вставая с кресла для посетителей, и тут же чуть было не упал, в последний момент схватившись за стол, при этом бормоча. — Я не в одну газету обращусь. Не только в полисные «Ведомости». Но и в «Московскую Правду»… Да! Точно… Они ещё поплатятся за то, что сделали со мною…

— Не торопитесь, Василий Спиридонович, — играя заботливого хозяина, воскликнул Половский, нажимая на ещё одну кнопку. — Сейчас придёт слежка и проводит вас до вашего паровика.

— Да, да… Спасибо…

Стоило только посетителю в сопровождении служащего Кремля покинуть кабинет, а двери за ним закрыться, как панель в стене по правую руку от действительного статского советника с тихим щелчком чуть отъехала в сторону. Открывая узкую, тёмную щель, в которой, на мгновение отразив случайный солнечный луч, сверкнул человеческий глаз.

— Сопроводите идиота до дома, — жёстко произнёс Половский, не оборачиваясь. — И проследите, чтобы сегодня и ночью с ним ничего не произошло. А завтра, когда уедет, организуйте нападение на его семью… с летальным исходом. Так, чтобы это выглядело как месть чародеев водников. А там — знаете, что делать.

— Будет сделано… — прошелестел бесцветный голос, и щель с тихим хлопком затворилась.

— Остаётся только надеяться, что этот идиот действительно не ляпнет в интервью какую-нибудь благодарность в мою сторону, — вздохнув, пробормотал Мирон Львович, откинувшись на спинку кресла.

Это было, конечно, не так уж и критично, потому как Уткины давно уже стали пустырём на политической панораме полиса. Но вода камень точит, и, если не заботиться о нивелировании вот таких вот крошечных утечек, скоро уже в крупных кланах могут задуматься, так ли лоялен к ним некий действительный статский советник. Ибо пагубно считать всех вокруг себя идиотами.

Что же до Тишакова… если в интервью не напортачит, много разболтать так и так не сумеет. Обеляющие себя и своих покровителей признательные показания, а также, конечно, доносы эта братия умеет писать чуть ли не со вступления в должность. А, быть может, и вообще будущие чиновники впитывают подобные знания с молоком матери.

Именно поэтому Половский так вёл себя с ним, отказавшись покрывать лично, дав поистерить, а потом… Ну что ж, небольшой сердечный приступ оказался очень даже кстати, тем более что штатный чаровник снял основной вред здоровью. Но дальнейшая игра явно убедила этого Тишакова, что Мирон всё ещё на его стороне.

Впрочем, хороший следователь в любом случае почувствует что-то неладное, однако действительный статский советник на эту тему не переживал. До «следователя» Тишаков точно не доживёт. Об этом позаботятся его вездесущие союзники.

Ведь… что может быть естественнее, чем отец большого семейства, повесившийся в камере временного содержания, узнав, что всю его семью жестоко вырезали из-за его собственной жадности.

— Теперь главное, чтобы он в интервью меня действительно не поблагодарил, — едва слышно пробормотал чиновник, со вздохом вновь склонившись над столом, на котором были разложены разнообразные документы.

* * *

Клинок водной сабли со свистом вспорол воздух всего в нескольких сантиметрах от моего виска и тут же рассыпался на мириады брызг, отражающих изумрудные искры, просто-напросто отброшенный владелицей в сторону, когда зелёное пламя словно само собой перекинулось на его прозрачное лезвие. А вот создать новое оружие я своей противнице уже не дал, быстро сократив и без того небольшую дистанцию, отбив ладонью в сторону брошенный буквально в упор нож.

Серию моих ударов руками и ногами Уткина приняла на жёсткие блоки, потому как для того, чтобы увернуться на подобных скоростях практически вплотную друг к другу, следовало быть как минимум на порядок быстрее своего оппонента. После чего, урвав момент, девушка контратаковала, и мне тут уже пришлось повертеться, ибо даже мою огненную ауру она буквально сдувала резкими появляющимися словно из ниоткуда всплесками воды, так и норовящей попасть в глаза острыми, словно кристаллики льда, брызгами. Впрочем, тут я особо не волновался, ибо уже моё пламя эффективно и быстро испаряло влагу до того, как она могла причинить какой-либо вред.

Клановый стиль рукопашного боя моей противницы был на удивление жёстким и, на первый взгляд, мало походил на плавные, будто танцующие движения и приёмы членов других водных кланов. Уткина же скорее напоминала волны, яростно бьющиеся о прибрежные камни. Причём силы в её хрупком на вид девичьем теле было как бы не больше, чем у меня…

Заблокировав ладонью очень хитрый высокий удар коленом и ототкнув его от своих едва не пострадавших рёбер, я частично намеренно, частично нет дал своей противнице дополнительный импульс. И тут уж Алиса не сплоховала, взметнувшись в высоком прыжке-вертушке, она обрушила сильнейший боковой удар ногой, который непременно пришёлся бы мне в голову, если бы я не был готов к чему-то подобному. Мгновенно сместившись вправо, под пролетевшую над моей головой ногу, я из низкой позиции пробил восходящий удар, пришедшийся девушке прямо в бок.

Вообще, подобным движением в стиле Бажовых обычно атаковали разнообразных «прыгунов» прямиком в паховую область. Мальчик или девочка — в бою было совершенно не важно, кому там на самом деле принадлежит промежность, потому как в любом случае поражение половых органов гарантированно выводит человека из строя. Только немногие «стоики» могли действительно пережить подобную вспышку боли, после чего как ни в чём ни бывало продолжать сражаться.

Впрочем, во время своих прыжков Уткина всегда очень грамотно прикрывалась неатакующей ногой, которой потом, в зависимости от ситуации, ещё могла и эффективно врезать. А вот свой левый бок она как-то особо не защищала. Туда я, собственно, и контратаковал, едва не попавшись в довольно-таки очевидную ловушку.

Я едва коснулся её тела, и вся фигура девушки словно лопнула, как мыльный пузырь, пролив на меня целый поток водных брызг. А уже в следующее мгновение я почувствовал угрозу со спины и, практически