Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов

один знал, кого перевозит в закрытой от посторонних глаз части гондолы. Он знал, куда и когда направляется господин, с кем встречается и в котором часу его забрать. Венеция – город тайн и удовольствий, греха и торговли, честолюбия и роскоши. Здесь каждый нищий – гордец, а человек состоятельный – гордец втройне. Здесь булочники разбираются в искусстве, а священники заказывают для своих покоев портреты любовниц. Город, расположенный на пересечении многих торговых путей, вобрал в себя все краски мира, которые Господь использовал при создании своего полотна! Якопо любил этот город с самого рождения и знал здесь каждый закоулок. Две недели назад он приметил небольшой причал для лодок в тупичке на Рио дель Кьянти. Местечко было отличным. Канал поворачивал, уходя под мостик с глухим сводом, лодки здесь почти не плавали, вода гулко плескалась о стенку перекрытия, в нише под аркой были беспорядочно свалены рыбацкие снасти и всякий хлам. В противоположную сторону рукав канала вытягивался вдаль на полмили, в точке перспективы упираясь в воды Венецианской лагуны. Дома по восточной стороне канала не образовывали сплошную стену, как в большей части города, а были построены отдельно друг от друга, и восходящее над лагуной солнце роняло на канал и дома на западной стороне самые разнообразные тени. Якопо намеренно приходил сюда на рассвете, посмотреть на их игру и запомнить всё, – оттенки, блики, блеск воды и мрак мокрого кирпича. Ему нравились переходы света, золотистого на освещенных плитах причала, сероватого, падающего на мостовую через висящую на веревке тончайшую простыню, и уходящего в почти черный в проёме открытой двери.

Сегодня он немного припозднился, а потому быстро скинул с плеча ящик, открыл его, достал лист бумаги и кусочек угля, уселся поудобнее, опершись спиной на цветочную тумбу и стал ждать. Солнце едва коснулась шпиля на церкви Святого Роха, расположенной на западном берегу, Якопо прикинул, что минут восемь у него еще есть. Он отложил бумагу, достал из ящика большой ломоть свежего хлеба и принялся жевать, не отводя глаз с канала. Тишину его импровизированной мастерской нарушал лишь мерный плеск воды. Не успел он съесть и половины, пребывая в самом умиротворенном расположении духа, как вдруг за спиной что-то резко упало, покатилось и с плеском упало в канал. Якопо вскочил на ноги, опрокинув ящик и рассыпав по мостовой бумагу.

– Кто здесь? – Он ошарашенно вглядывался в арку моста, откуда скатилось в канал старое деревянное колесо. – Выходи, не то я крикну городскую стражу!

На удивление Якопо из арки показалась головка прехорошенькой девушки. На её плечи был накинут плащ глубокого, синего цвета.

– Не надо стражи, сеньор! Я не причиню вам зла.

– Зачем же ты пряталась? – Якопо принялся собирать листы, тайком разглядывая девушку из-под полей своей шляпы.

– Я увидела, что вы идете сюда и испугалась… Я подумала, что в такой ранний час можно легко наткнуться на недоброго человека…

– Меня зовут Якопо, – он, наконец, собрал бумагу в ящик и разогнулся. – И тебе тоже не надо меня бояться. – Они рассмеялись. – Как же тебя зовут?

– Фаустина, – соврала Мира. – Я только вчера прибыла в Венецию и решила осмотреть город. К несчастью, я совсем заблудилась, и мне пришлось провести ночь в этих лабиринтах…

Якопо улыбнулся и протянул ей хлеб.

– Держи. Скажи мне, где ты остановилась, и я с радостью тебя доведу до самого дома.

– Я еще не успела снять жильё.

– И что же? Твои вещи еще на корабле?! – Якопо удивленно поднял брови. – И ты одна сошла на берег и всю ночь плутала по Венеции?

– Да, вещи на корабле… – Мира лихорадочно соображала, что бы поубедительнее соврать, но в голову ничего не лезло, этот курчавый человек с насмешливыми глазами застал её врасплох. Надо же было так неудачно переместиться! Она решила уйти от темы разговора, пока еще ничего не придумав:

– А ты здесь живешь? – Мира обвела глазами вокруг и отщипнула от ломтя кусочек, отправив в рот.

– О, нет! – рассмеялся Якопо, и его здоровый, громкий смех ей понравился. Так смеются искренние и уверенные в себе люди. – Я лишь иногда прихожу сюда на рассвете, – он бросил взгляд на шпиль, – и теперь самое время! Если ты не торопишься и у тебя есть час, то предлагаю провести его за наблюдением. Потом я, как и обещал, провожу тебя, куда захочешь.

Мира кивнула и с интересом стала наблюдать за тем, как он вновь сел к тумбе, разложил листы и взялся за уголь.

– Ты что же, художник?

– Ну, я очень хочу им стать, – хитро усмехнулся Якопо. – Это Венеция, Фаустина! Здесь каждый третий – художник.

Рука уверенно двигалась по листу, на глазах у Миры появлялись очертания домов, канал, балконы особняка и окна с полузакрытыми ставнями…

– Это какой-то эскиз?

Якопо отвлекся и посмотрел на нее, затем вернулся к наброску.

– Нет, это я рисую для себя. Думаю, когда-нибудь люди будут заказывать не только портреты. Откуда ты знаешь, что такое «эскиз»?

Мира прикусила губу.

– Я путешествую по поручению одного очень богатого человека. Он поручил мне подобрать художника для внутренней отделки его дворца.

– И ты, разумеется, приплыла в Венецию посмотреть на работы великого Тициана? – Якопо понимающе вздохнул. – Старик, безусловно, гениален.

– Да, я здесь для этого.

– Так тебе первым делом нужно попасть во дворец Дожей. Сегодня как раз маэстро выставляет там «Данаю». Завтра картина уплывет в Испанию, к своему владельцу. Ее заказал король Филипп второй. – Якопо не отвлекался от листа, и теперь легкими движениями пальцев набрасывал тени.

– И что же, картину могут увидеть все желающие? – Мира замерла в ожидании ответа.

– Да, конечно. Советую идти вечером, днем будет много народу, люди приезжают даже из Падуи и Вероны, – он опять усмехнулся, не отвлекаясь от теней рисунка. – Ни черта не понимают в живописи, но ходят… цокают языками и раздувают щеки…

– Тебе не нравится Тициан?

– Кто я такой, чтобы оценивать самого Тициана? Я Якопо, сын красильщика. Он – великий сын Венеции! Хотя… Хотя, он родился не здесь.

– А почему ты захотел стать художником? Если отец – красильщик?

Якопо закончил рисунок и убрал его в ящик.

– Посмотри! – он встал, приблизился к Мире и указал пальцем, черным от угля, вдаль. – Видишь, как меняется цвет? Прямо сейчас? Солнце быстро всходит и каждую минуту цвет перехода освещенной части к тени – разный!

Мира ничего не видела, сколько не напрягала глаз. Якопо продолжал:

– Я выбрал это место потому, что здесь есть всё. Посмотри, как меняется освещение под мостиком? Недавно там была