Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов

– Доверчивый…

– Ну, ты не забывай, это шестнадцатый век! Церковь крутила королями, как хотела, не то, что паствой! Я вернулась туда минут за сорок до полуночи. Внутри уже было пусто, и я обследовала Моисея вдоль и поперек. Ничего. Сама композиция гробницы составлена из нескольких статуй, ты же видел на снимках?

– Угу, – Бажин кивнул.

– Так вот, этот Леваль не просто так прячет подсказки, тут просматривается какая-то логическая нить… Позади Моисея – Лия и Рахиль. Это символы «Созерцателя» и «Деятеля», они и задумывались скульптором как аллегории жизни созерцательной и жизни деятельной. Как только я об этом вспомнила, так тут же обнаружила за статуей Лии этот листок, – она кивнула на письмо, только что прочитанное Бажиным. – Только как теперь понять, что дальше? Ясна только дата в нижней строке и место – второе мая тысяча пятьсот пятьдесят четвертого, Венеция.

– Что же мы будем делать? Есть план?

– План один – поспать. Если я сейчас не прилягу, могу выключиться прямо здесь. Потом все решим.

– Хорошо. А я тогда пойду, разузнаю, что там по обыску и розыску. Не хотелось бы, чтобы всё приняло нежелательный оборот.

Мира ушла наверх. Бажин набрал номер Локшина и просунул руку в рукав рубашки.

– Алло.

– Привет! Есть вопрос, мы можем встретиться?

– Да, но Лебедев сказал, что твои дела в Питере закончены. Нет?

– У меня есть к тебе личная просьба. Не по телефону. В долгу не останусь.

– До завтра не терпит?

– Хотелось бы сегодня, это срочно, много времени не отниму.

– Ну, хорошо, ты где сам?

– Я на Васильевском. Давай у ледокола?

– Хорошо, подхвачу тебя через полчаса, у дороги будь.

– Отлично.

Через двадцать минут Бажин стоял на повороте Набережной лейтенанта Шмидта. Огромное тело ледокола «Красин» чернело у причала, темнота давно поглотила Неву, огромные щупальца заводских кранов замерли на фоне тусклого неба, освещенные лишь точками сигнальных фонарей. Набережная была красиво подсвечена, изгибаясь в центре, она уходила далеко, до самого Благовещенского моста, который теперь как бы висел над чёрной водой, бросая на её поверхность блики огней. Машин в этот час было уже немного, Бажин издалека вглядывался в каждую из проезжавших, и без труда узнал Локшина за рулем черного внедорожника «Ауди». Сергей остановился, убрал с переднего сиденья какие-то бумаги и переложил их на заднее сиденье, освободив место Бажину. Дмитрий захлопнул за собой дверь, и они пожали руки. Машина тронулась.

– Лампочка горит, до заправки доедем. Здесь недалеко.

Бажин оглядел дорогой кожаный салон. Локшин выглядел, как успешный коммерсант, от запущенного ментовского вида не осталось и следа.

– Эта машина мне нравится больше, – попытался пошутить Дмитрий.

– Мне тоже. Эта моя, та – служебная. Что там у тебя стряслось, выкладывай. – Локшин был серьёзен и заметно нервничал. Видимо, пришлось отвлечься от важных дел, судя по внешнему виду и аромату дорогого парфюма. Ещё Бажин увидел сзади на сиденье огромный букет цветов. Ясно. Времени совсем немного.

– Сегодня в доме Берестова был обыск.

Локшин хмыкнул.

– Ты сказал, что у тебя личная просьба. При чем тут Берестов? Он в бегах, ты прекрасно знаешь, обыск был делом времени, это логично. Лебедев сказал, что твои служебные дела закончились, что ты от меня хочешь-то?

– Ты можешь узнать, на какой стадии расследование? Возбудили ли дело, и какие планы у следствия? Фамилию следака, который дело ведет?

– Какие планы? Ну, наверное, конфетами шоколадными Берестова накормить, – съязвил Локшин и повернул руль налево. Рукав пиджака при этом чуть задрался вверх, и Бажин заметил на запястной косточке пять точек, таких, как на игральных кубиках, четыре в углах, образующие квадрат и пятая – в центре. «Один в четырех стенах. Явно уголовная татуировка. Как он может служить в полиции?» – пронеслось в голове Бажина.

– Я сейчас. Глушить не буду, стекла запотеют. – Локшин вышел из машины, вставил заправочный пистолет в бак и скрылся за дверью станции.

Не успел Дмитрий развить свою мысль, как магнитола издала звук, означающий полученное сообщение и наверху экрана всплыло окно. Бажин бросил взгляд на станцию, и увидел через стекло, как Локшин стоит в очереди кассы, уткнувшись в смартфон. Очевидно, он забыл, что устройство связано с магнитолой. Бажин пальцем опустил всплывающее окно.

Птица: Уже встречались? Что он хочет?

Локшин: Интересуется обыском. Мне кажется, он всё понял.

Птица: Что именно?

Локшин: Он просит узнать фамилию следака.

Птица: Не проблема. Тяни время, скажи, что узнаешь.

Локшин: Он не успокоится, по роже вижу. С дочерью старика мутит.

Бажин вновь поднял глаза на витрину. Очередь не уменьшалась. Он огляделся, и увидел табличку, стоящую перед входом. «Пересменка 20 минут». Сегодня ему везло.

Птица: Он не должен ничего заподозрить. Скажи, что всё узнаешь.

Локшин: Мои люди сказали, что он был в доме при обыске. Если начнет наводить справки дальше, всё вылезет.

Птица: Я всё решу.

Бажин огляделся. Очередь начала двигаться. Он открыл бардачок машины. Очки, мелочевка, зонт… В глубине обнаружилась пара наручников. Он обшарил пространство под сиденьями. Щетка с длинной рукояткой, пустая пластиковая бутылка. Решение пришло неожиданно, и, как потом оказалось, верное. Он вышел из машины и пересел на заднее сиденье, за спину водительского кресла. Локшин вышел через минуту, сел за руль и только тогда заметил, что рядом никого нет. Он уже хотел было вновь выйти, как в спину ему Бажин ткнул рукояткой щетки. Левой рукой он обхватил шею Локшина.

– Не двигайся даже, сука!

– Ты сдурел?

– Я все знаю, рука не дернется, дырку сразу сделаю! Возьми это и пристегни левую руку к рулю. – Он бросил на колени Локшину наручники.

– Ты…

– Живо!

Локшин медленно защелкнул браслеты.

– Теперь поехали.

– Куда?

– Обратно к набережной, я там покажу. Поболтаем вдали от любопытных глаз.

Локшин выехал с заправки и свернул направо. Бажин чувствовал, как он нервничает.

– «Птица» это Лебедев?

– А ты сам как думаешь?

– Думаю, он. Теперь осталось разобраться, кто ты. Судя по твоим портакам[47], ты к полиции имеешь такое же отношение, как я к деторождению.

– Ты даже представить не можешь, куда свой пятак суёшь…

– Ну, я прямо ждал, когда ты это скажешь, – усмехнулся Бажин. – Итак, генерал Лебедев… Ты работаешь на него…

– Как и ты, – усмехнулся Локшин.

– Здесь налево сверни. Через триста метров еще раз.

Они свернули в проулок, затем проехали через ряды ржавых ангаров и лодочных гаражей, и, наконец, остановились на небольшой площадке, заросшей кустами с двух сторон. Прямо за невысокой