Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

«Пожалуйста, назовите своё имя и должность». На столе стоит диктофон, как обычно: его красный глаз горит.

«Боб Ховард. Старший специалист, 3-й разряд. Личный помощник… э-э, Особого уполномоченного Энглтона».

Это вызывает лёгкое волнение. Одна из Аудиторов — женщина, блондинка, под сорок — поворачивается боком и что-то говорит другим, чего я, по идее, должен слышать, но не слышу. Двое других кивают. Она поворачивается обратно и обращается ко мне напрямую. «Мистер Ховард. Вы знакомы с условиями данного расследования. Вы знакомы с гейсом, под которым оно проводится. У вас есть наше особое разрешение отвечать на любой вопрос, в первый раз, когда он задаётся — и только в первый раз — предупреждая нас, если, по вашему суждению, ответ потребует разглашения информации, засекреченной кодовым словом. Пожалуйста, изложите своё понимание этого исключения своими словами».

Я прочищаю горло. «Если вы спросите меня о чувствительных проектах, мне разрешено отмолчаться — один раз. Если вы спросите меня снова, я должен буду ответить, точка. Э-э, я полагаю, это потому что вы предпочли бы не допустить, чтобы расследование случайно затронуло так много тем с высокой степенью секретности, что никто не сможет прочесть его выводы…?»

Она сухо улыбается. «Что-то в этом роде». Ощущение такое, будто Ангел Смерти только что присел мне на плечо, на мгновение отвлёкшись от заточки лезвия, и тихо каркнул: «Кто тут у нас хороший мальчик?» Затем чувство неизбежного нелепого конца проходит. Ха-ха, я уморил себя…

Главный Аудитор кивает, затем смотрит на юридический блокнот перед собой. «Вчера вы посещали библиотечный пункт выдачи. Какова была ваша цель?»

Лежи и думай об Англии — и больше ни о чём. «Энглтон дал мне список литературы для чтения, — сказал я. — Он велел мне принести один конкретный документ». Пауза. «О, и Мо просила меня забрать копию отчёта, который она заказывала, но его ещё не было».

Никакого покалывания тока высокого напряжения в ногах, предупреждающего, что моя полуправда неприемлема.

«Кто такая «Мо»?» — спрашивает Аудитор №3.

«Доктор Доминик О'Брайен. Специалист по эпистемологической войне, 4-й разряд».

Аудитор №3 подаётся вперёд с хищным видом. «Почему этот человек попросил вас забрать для неё документ?» — требует он.

Я моргаю, озадаченный. «Потому что я сказал ей, что иду в библиотеку, а она была занята. Она моя жена».

Аудитор №3 выглядит озадаченным несколько секунд, его ищейский след тает в дымке анисовых паров. «Вы женаты?»

«Да». Это было бы смешно, если бы я не был до смерти напуган спящим ужасом, на котором стою, и который почувствует любую попытку обмана и…

«О». Он делает пометку в блокноте и затихает.

Блондинка-Аудитор бросает на него очень старомодный взгляд, затем поворачивается ко мне: «У вас есть допуск к содержанию её работы?» — спрашивает она.

А? «Понятия не имею», — искренне говорю я. «Мы обсуждаем проекты, над которыми работаем, только после сравнения допусков по кодовым словам и, при необходимости, запроса разрешения». Затем глиф на чёртовом ковре заставляет меня добавить: «Но в этот раз это неважно, документа всё равно ещё не было».

Она что-то черкает в своём блокноте. «Доктор О'Брайен говорила вам что-нибудь об этой конкретной записке?» — спрашивает она.

Я моргаю. «Понятия не имею. Она просто дала мне номер файла — никакого кодового слова».

Ещё пометки, многозначительные взгляды. Старший Аудитор смотрит на меня поверх золотых полумесяцев своих очков. «Мистер Ховард. Пожалуйста, укажите, знакомы ли вы с кем-либо из этих лиц. Маттиас Хёхст, Джессика Моргенштерн, Джордж Дауэр, Николай Панин…» — он кивает на мой взмах рукой. «Опишите, что вам известно о Николае Панине».

«Я выпил с ним пинту в «Лягушке и тиках» позавчера вечером».

Эффект поразительный: Аудиторы подскакивают, как ряд лягушек, которым сунули электропогонялку в зад. Я встречаю их потрясённые взгляды с чувством возвышенной лёгкости. Они хотят правду? Ладно, они её получат.

«Я доложил об этом контакте комитету по КРОВАВОМУ БАРОНУ при первой же возможности, и было решено пока сохранить это в тайне. Панин, кажется, хотел передать предупреждение о Чайнике. Его беспокоило, что тот пропал, и что мы, как его последние хранители, должны убедиться, что его найдут до того, как не те лица до него доберутся и, э-э, «заварят чай»». Я безмятежно улыбаюсь. «Энглтон разрешил мне ознакомиться с файлами БЕЛЫЙ БАРОН, и я сделал вывод о личности Чайника».

Главный Аудитор качает головой. «Чёрт возьми», — ворчит он, затем обращается ко мне: «Вы знаете, где Энглтон?»

Я открываю рот — затем замолкаю. Вот теперь я чувствую электрическую вспышку геаса, щекочущую тонкие волоски на ногах.

Блондинка-Аудитор прищуривается. «Говорите», — приказывает она.

Я не могу не говорить, но у меня всё ещё есть некоторый контроль. «Я не верю, что Энглтон присвоил этому кодовое слово, — слышу я свой голос, — но его исчезновение связано с текущим расследованием, и я не думаю, что он хочет, чтобы я кому-то о нём рассказывал…»

Мои ноги словно погружены в ледяной огонь по колено. Я задыхаюсь, как раз в тот момент, когда Главный Аудитор поспешно поднимает руку: «Отставить экзекуцию! Субъект применил исключение по секретности». Он смотрит на меня. «Можете ли вы подтвердить, что вам известно местонахождение Энглтона?»

Я дёргано киваю.

Холодные, жгучие пальцы отступают от моих икр.

«По вашему суждению, действует ли Энглтон в наилучших интересах этого учреждения?»

Я киваю, как болванчик на приборной панели.

«Также по вашему суждению, помешает ли его работе на благо этого учреждения, если мы продолжим исследовать эту линию вопросов?»

Я думаю мгновение. Затем киваю, энергично.

«Очень хорошо». Свет бликует на его очках, когда он смотрит на меня несколько секунд. «По вашей рекомендации, мы не будем допрашивать дальше — если только у вас нет чего-то, что вы хотели бы нам сообщить?»

Осторожно, Боб! Ты имеешь дело с Аудиторской комиссией. Они наиболее опасны, когда кажутся разумными, и могут обрушить на тебя все fires of hell — воображаемые или иные — если ты не сотрудничаешь.

Я глубоко вздыхаю. «Я запутался», — наконец говорю я. «Я думал, это расследование о взломе и краже из моего офисного сейфа, но вы задаёте вопросы об Энглтоне и Мо вместо этого. Что происходит?»

Неправильный вопрос: Аудитор №3 улыбается по-акульи, а