Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

содержимое этого отчёта». Она опускает удостоверение. «Подозреваю, что убийца не хочет, чтобы он у меня был. Так что если вы его найдёте, позвоните мне». Она протягивает визитку, и он берёт её. Затем её блуждающий взгляд останавливается на столе. «О, и ещё кое-что. Там есть скрепки или степлерные скобы? Потому что если да, я хочу их все».

«Скрепки?»

«Да, я хочу все скрепки и скобы из этого стола». Её щека дёргается. «Мистер Дауэр был из тех, кто скрепляет отчёт скрепкой или степлером, прежде чем сложить и положить в конверт. А где связь, там и цепочка улик».

* * *

АУДИТОРСКАЯ КОМИССИЯ ПЕРЕЖЁВЫВАЕТ МЕНЯ И ВЫПЛЁВЫВАЕТ МЕНЬШЕ чем за час. Лёгкий, как одуванчик, и сухой, как язык мертвеца, я выхожу за дверь, мимо сидящих свидетелей — синие мундиры уже собирают Чоудхури, ведут его в Присутствие — и на нетвёрдых ногах плыву к своему кабинету. Только далеко я не ухожу: вместо этого я натыкаюсь на голубоватый полупрозрачный пузырь, который, кажется, поглотил коридор и всё в нём прямо перед дверью кабинета Ирис. Пузырь тёплый и резиновый на ощупь, и у меня такое чувство, что пытаться прорваться сквозь него напролом — очень плохая идея, поэтому я разворачиваюсь и иду обратно, к кофе-станции.

Я только зачерпываю коричневый порошок в фильтр-конус (кофейник был пуст именно тогда, когда он был нужнее всего, как обычно), когда Ирис прочищает горло за моей спиной.

«Я прошел Аудиторов, — говорю я в ответ на её безмолвный вопрос. — Не думаю, что всё прошло плохо, но, кажется, в мой кабинет мне пока нельзя».

«Никому нельзя, — удивительно спокойно говорит она. — Новый кофе завариваешь?»

«Конечно». Я задвигаю корзинку обратно в кофеварку и нажимаю кнопку заваривания. Ирис молча наблюдает за мной.

«Гм, вообще-то, ты ещё какое-то время не выйдешь на работу», — говорит она.

«Я… что?» Кофеварка прочищает горло за моей спиной, пока я смотрю на неё.

«Тот инцидент с гражданским лицом со смертельным исходом, когда ты был в Косфорде, был переквалифицирован». Выражение её лица извиняющееся. «Извини, это не отменяет факта, я знаю, но Комитет по инцидентам передал его в Отдел внутренних расследований, и они поручили мне уведомить тебя, что ты отстраняешься от работы с сохранением содержания до полного слушания».

«Они что?» — слышу я, как мой голос неконтролируемо повышается, срываясь. Но как же план Энглтона? «Но это уже не просто инцидент…»

«Боб! Боб? Успокойся. Это не конец света. Уверена, слушание тебя оправдает; они просто не хотят, чтобы ты был в офисе, пока оно не закончится. Это обычная мера предосторожности — Боб?»

Она говорит в мою спину — я уже на полпути по коридору, когда она произносит моё имя, затем за угол и на полпути по изгибу, который ведёт к лестнице в кабинет Энглтона. Потому что ( чёртова Хелен Лэнгхорн с её медалями спящего агента КГБ, часть меня яростно ругается) я прекрасно знаю, что меня оправдают, потому что жертва была не жертвой: она была вражеским агентом, сунувшим нос в запретную зону в неподходящее время. Так что вопрос: Почему сейчас? И есть только один вид ответа, который подходит…

Я сбегаю по лестнице через две ступеньки, грохоча по ним достаточно сильно, чтобы поднять пыль с древнего ковра, отскакиваю от перил и врезаюсь в дверь. Поднимаю телефон и смотрю в его волшебно-зеркальный глаз, вижу, что защита — всего лишь обычная, и поворачиваю ручку и толкаю.

«Шеф?» Я оглядываю пустую комнату. Мемекс стоит в углу, насупившись, как спящий слонёнок; все картотечные шкафы аккуратно закрыты и опечатаны. «Шеф?»

Его здесь нет. У меня по спине бегут мурашки. Нужно оставить ему сообщение. Я направляюсь к Мемексу и скольжу в кресло оператора.

НАПИШИТЕ ДОПУСК.

Я печатаю ногами ЧАЙНИК и жду, пока исчезнет душу выматывающий символ.

НАПИШИТЕ.

Меню пусто. СООБЩЕНИЕ, печатаю я. Подсказка меняется, и я продолжаю.

ШЕФ, ОНИ КЛЮНУЛИ. ПРОБЛЕМА: ВНУТРЕННИЕ МЕНЯ ОТСТРАНЯЮТ ИЗ-ЗА КОСФОРДА. АУДИТОРОВ БОЛЬШЕ ИНТЕРЕСУЮТ СКРЕПКИ. МОЙ НОМЕР МОБИЛЬНОГО: . . .

Энглтон не совсем технофоб. Если у него есть мой номер, он сможет связаться. Но теперь у меня другая проблема: меня здесь быть не должно. Поэтому я осторожно выключаю Мемекс и встаю, и уже собираюсь на цыпочках выйти из комнаты, когда из ниоткуда появляются двое в синем и хватают меня за запястья.

«Осторожнее, сэр. Мы же не хотим скандала, правда?»

Я смотрю мимо него на Ирис. Она выглядит обеспокоенной. «Боб, что ты делаешь? Разве я не сказала, что тебя отстраняют?»

Я ловлю ртом воздух. Сердце колотится, ладони скользкие. «Я надеялся… Энглтон…»

Она сочувственно качает головой, затем цокает языком. «Думаю, ты перевозбуждён. У него в последнее время были тяжёлые времена, — объясняет она синим мундирам. — Тебе нужно срочно идти домой и расслабляться, ведь так, Боб?»

Я намёки понимаю: киваю.

Синий мундир №2 извиняюще прочищает горло. «Если у него нет допуска в эту комнату, мэм…» — начинает он.

«Нет, всё в порядке, — говорит Ирис, бросая на меня успокаивающий взгляд. — Он… он был… личным секретарём Особого уполномоченного Энглтона. У него есть допуск в эту комнату, и ему не обязательно покидать помещение до полудня, и он явно ничего не трогал» — я моргаю при этих словах, но держу рот на замке — «так что вы можете доложить об этом, но он ещё не нарушил статьи о безопасности. Пока». Она постукивает по своим наручным часам. «Ещё девять минут. Так что я предлагаю вам сделать глубокий вдох и позволить этим джентльменам проводить вас до выхода, Боб?»

Она права. Я действительно не хочу всё ещё находиться в здании, когда истечёт моё разрешение — последствия, представляю, были бы суровыми и болезненными. «Я пойду тихо», — слышу я свой голос. «Если вы не против проводить меня…»

* * *

РОВНО В ПОЛОВИНЕ ПЕРВОГО Я ОБНАРУЖИВАЮ СЕБЯ СТОЯЩИМ В ОДИНОЧЕСТВЕ посреди бетонной пустоты, размытые призраки покупателей мелькают вокруг меня, как тени под безжалостным солнцем. Я не помню, как я сюда попал. Руки трясутся, будущего не вижу. Всё, что я вижу, — серый цвет. Солнце палит, но внутри меня холод. Я снова и снова вижу фиолетовую вспышку, лицо старухи, гниющее,