Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

«Я сейчас немного занят», — пыхчу я. «В чём дело?»

«Тот меморандум, который я просила, ты уверен, что его не было?»

А? «Абсолютно уверен. Слушай, а о чём он был?»

«Та внешняя оценка моей скрипки, я же тебе рассказывала, помнишь?»

«Ах, это…»

«Эксперта убили! Примерно тридцать шесть часов назад. Боб, если они думают, что у тебя отчёт о скрипке…»

«Слушай, давай я введу тебя в курс. Меня отстранили с сохранением содержания. Мне нужно, чтобы ты привезла мне амулет, как можно скорее. Я сейчас направляюсь домой, но у меня небольшие проблемы, и у меня забрали пистолет. Энглтон не пропал без вести: можешь найти его и сказать, что он был прав, Козлоёбы клюнули на приманку и мне нужна подмога прямо сейчас…»

НекрономиПод три раза пищит и сбрасывает вызов.

«Блядь». Я тапом включаю программный амулет, затем засовываю айфон обратно в карман и продолжаю бежать трусцой, уже тяжело дыша. В лицо дует ветер, отталкивая меня назад и замедляя, а поверхность дорожки кажется скользкой и вязкой, почти липкой. Ощущение неправильности неприодолимо. У меня чувство дежавю, возвращающее к моему ночному забегу, хотя та дорожка была в милях отсюда и выглядела совсем не так…

О. Неужели я на ответвлении? — спрашиваю я себя, когда встречный ветер усиливается, а тени сгущаются. Слышу отдалённый гром и первые тяжёлые удары капель дождя по асфальту впереди: Были ли у Некрополитен-лайн ответвления, которые вычеркнули из публичных записей десятилетия назад, случайно?

Хриплый крик призрачного паровозного гудка эхом отдаётся в ушах. Он позади меня. И он настигает.

Забавно, как теряешь контроль над ситуацией, пока она выходит из-под контроля: примерно за пятнадцать минут я позволил завести себя за нос — или, точнее, за ноги — из оживлённой пригородной главной улицы Лондона прямо в оккультную ловушку. Есть места, где стены реальности тонки: служебные коридоры отелей, подземные пешеходные дорожки в метро в ночное время, лабиринты из живой изгороди и велосипедные дорожки. В таких местах можно заблудиться, сбитым с пути приманкой и ловушкой и подсознательным внушением. Эти пути сливаются друг с другом. Из всех мириад способов, связывающих человеческое царство с другими местами, эти — те, о которых мы знаем очень мало, — потому что те из нас, кто в них попадает, редко возвращаются с неповреждённым рассудком.

Я чувствую, как колотится сердце, пока я бегу. Живые изгороди по обе стороны ощетинились шипами, покрытыми перламутровой коркой скверны. В стене листвы виднеются бледные белые формы — ободранные кости нарушителей, застрявших в промежутках растительного барьера. Надо мной облака чёрные, как дым из трубы мчащегося паровоза, кипят и бушуют над землёй. Я не смею оглядываться назад, даже несмотря на то, что уверен, что меня загоняют в засаду: телефон в кармане жужжит и вибрирует срочной азбукой Морзе, сигнализируя о враждебных намерениях.

Мне нужно уйти с дорожки. Беда в том, что идти некуда…

Погоди-ка, — думаю я. Вижу ли я истину?

С промежуточными путями вот что: требуется немалая сила, чтобы открыть врата, и я не заметил никаких пентаклей и алтарей, задрапированных выпотрошенными козами, во время своей прогулки через умирающий торговый центр. С другой стороны, требуется относительно мало сил, чтобы создать иллюзию, обеспечивающую иллюзию тёмной тропы. Задыхаясь, я тянусь к телефону, включаю его и замедляю шаг ровно настолько, чтобы видеть дисплей. Кровавые Руны, детектор амулетов, навожу камеру на дорожку…

Серебряная нить, исчезающая за поворотом впереди. Я панорамирую в сторону, и камера размывается, затем проясняется, показывая мне обычную английскую крапиву и редко посаженный ряд деревьев, подрезанных далеко от дорожки. Светло, и земля в пятнах летнего дневного света, фильтрующегося сквозь ветви над головой. Попался. Я резко сворачиваю в сторону, к угрожающей живой изгороди справа, замедляясь, сфокусировав взгляд на экране телефона, пока тени тернистой стены нависают надо мной…

И я прорываюсь сквозь заросли крапивы по пояс и едва не врезаюсь в молодой бук, когда живая изгородь и грозовое небо исчезают, как иллюзия, которой они были.

«Ой!» — ругаюсь я шёпотом, жгучие, яркие укусы крапивы поднимаются на тыльной стороне руки с телефоном. Я осматриваю склон выемки, через которую проходит дорожка. Да, она знакома. Я здесь уже был, или где-то очень похожем. За исключением отсутствия пешеходов, выгуливающих собак, или велосипедистов, едущих из одной части города в другую, это могла бы быть обычная велосипедная дорожка. Но эта была отгорожена; любой, начинающий движение по ней, кто не нужен, почувствует лёгкое чувство страха, со временем перерастающее в острую уверенность, что ему нужно быть где угодно, только не здесь.

Я тапом возвращаю телефон на стартовый экран и ищу сигнал. Нет ни полоски. Это невозможно в центре города в крупной сети, но ноль. У плохих парней, что, глушилка? Неслыханно. И они знали достаточно, чтобы устроить ловушку прямо у Новой Пристройки, специально для меня… это плохие новости. Я сажусь за дерево, убедившись, что меня скрывает от дорожки заросль крапивы, и затем делаю то, что давно пора: пишу электронное письмо двум людям, которым, как я знаю, могу доверять — Энглтону и Мо. Айфон достаточно умён, чтобы продолжать искать соединение и отправить письмо, как только появится сигнал. Затем я составляю немного другое письмо целой куче людей, которым не совсем доверяю, не забыв включить в список получателей Энглтона и Мо, и отправляю его. Вот это должно вызвать переполох. Сердцебиение почти приходит в норму к тому времени, как я заканчиваю, и лёгкие уже не горят, так что я убираю телефон во внутренний карман пиджака и встаю.

Щелк-клак. «Не двигаться».

12. КОНТРМЕРЫ

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ ЗАЗЕРКАЛЬЯ:

«Слушай, давай я введу тебя в курс. Меня отстранили с сохранением содержания. Мне нужно, чтобы ты привезла мне амулет, как можно скорее. Я сейчас направляюсь домой, но я неразборчиво и у меня неразборчиво ты можешь найти его и сказать ему, что неразборчиво —»

Мо вздыхает, раздражённая, когда её телефон три раза пикает и отключает Боба. Она ждёт пять секунд, затем нажимает повторный набор. Соединение происходит мгновенно.

«Здравствуйте, вы позвонили на голосовую почту…»

Она убирает телефон, оставляя его на потом. Боб, очевидно, в зоне с плохим приёмом, но если он направляется домой, они смогут обменяться новостями через пару часов. Отстранение — плохая новость