Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

блондинка качает головой. «Не в компетенции этого комитета отвечать на вопросы», — говорит Главный Аудитор, слегка надменно. «Теперь вернёмся к делу. У меня есть несколько вопросов о канцелярских принадлежностях. Когда вы в последний раз заказывали в отделе канцтоваров скрепки для бумаг, и сколько и какого типа вы запросили…?»

* * *

ПОКА МЕНЯ ТАСКАЮТ ПО УГЛЯМ, МО ВСТАЁТ В СВОЁ ОБЫЧНОЕ время, варит кофе, съедает злаковый батончик, читает моё сообщение. Оно примерно такого содержания: ЗАДЕРЖИВАЮСЬ НА РАБОТЕ, КОМИТЕТ. Она хмурится, обеспокоенная, но не чрезмерно встревоженная. (Мои сообщения варьируются от многословных и красноречивых — когда мне скучно — до односложных, когда всё дерьмо вот-вот попадёт в реактивный двигатель. Этот промежуточный уровень указывает на стресс, но не на смертельную опасность.)

Она оставляет остатки кофе в кофейнике, а обёртку от батончика — сверху на других отходах в кухонном ведре. Поднимается наверх, одевается, берёт скрипку и пальто и уходит.

Иногда Мо работает в Новой Пристройке; а иногда нет. В Королевском колледже музыки есть кабинет, где её имя значится одним из трёх на двери. В Кингс-колледже есть курс по философии математики, где она иногда читает лекции — и отправляет отчёты о своих учениках в Отдел кадров. И она регулярно навещает Посёлок, через болота и вверх по побережью на лодке, где Прачечная держит некоторые активы, которым не место в переполненном городе. Сегодня она направляется на метро в центр. Она собирается спросить мистера Дауэра, отправил ли он свой отчёт. И её ждёт сюрприз.

Посмотрите на рыжеволосую женщину в чёрном костюме, с футляром скрипки в руке, идущую по тротуару к запертой витрине магазина с сине-белой полицейской лентой, натянутой поперёк дверного проёма. Дорожные конусы с лентой стоят по обе стороны витрины, трепеща на лёгком ветерке. Она останавливается, озадаченная, затем оглядывается. Рядом, скрестив руки за спиной, стоит полицейский. Она смотрит на заклеенный дверной проём. Тёмного пятна на притолоке нет — сотрудники с места преступления и уборочная команда сделали свою работу хорошо, — но амулет, который она носит под блузкой, предупреждающе гудит. Выражение её лица становится жёстче, и она направляется к констеблю, залезая в сумочку за удостоверением.

«Что здесь случилось, офицер?» — тихо спрашивает она, держа удостоверение так, чтобы он не мог его не заметить.

У него нет шансов. «Кто, э-э, о Боже…» — качает он головой. «Мэм. Место убийства. Вам нельзя, то есть, не следует…»

«Кто здесь главный?» — осведомляется она. «Где я могу его найти?»

«Это будет детектив-инспектор Вулф, из оперативной группы 4. Он расположился сзади — вон там, в том переулке — кому сказать…»

«Именем национальной безопасности я приказываю и требую, чтобы вы забыли меня», — говорит она, убирая удостоверение и поворачивая к переулку, который ведёт к задворкам ряда из четырёх магазинов. Глаза констебля на мгновение закрываются; к тому времени, как он снова открывает их, женщины с футляром для скрипки уже нет.

Десять минут спустя задняя дверь магазина Джорджа Дауэра со щелчком открывается. Внутрь входят две фигуры: сержант в форме и женщина. На обоих одноразовые полиэтиленовые бахилы поверх обуви; она всё ещё держит футляр. «Ничего не трогайте — скажите, что вы хотите посмотреть», — говорит он, натягивая одноразовые перчатки. «Что именно вы ищете?»

«Во-первых, в каком состоянии его компьютер?»

«Его не украли, так что мы его упаковали». Сержант звучит уверенно. «Если вам нужно скопировать жёсткий диск, мы можем предоставить образ примерно через час».

Мо слегка остывает. Если убийца оставил компьютер, значит, на нём почти наверняка ничего не осталось, кроме случайного мусора, энтропийного беспорядка, который даже ЦПБЭС (Центр правительственной безопасности электронных систем) не сможет восстановить. «Флешки? Мелкие вещи? CD-R?»

«Их тоже упаковали». Сержант пробирается в мастерскую Дауэра, которая всё ещё провоняла канифолью и лаком. Ряд выпотрошенных инструментов свисает с рельса над головой, как трупы в холодной комнате прозектора. Те инструменты, которые не на своих местах на перфорированной панели, покрывающей одну стену, разложены на верстаке параллельными рядами, аккуратно рассортированные по размеру. Металлические части блестят, как хирургическая сталь, отполированные и неестественно яркие.

«Какие-нибудь бумаги?»

Сержант замирает у бюро с откидной крышкой, самого по себе антикварного, викторианского или эдвардианского. «Да, — говорит он неохотно. — Их запланировано забрать завтра, чтобы мы могли продолжить работу над списком контактов. Квитанции, брошюры поставщиков, сметы, такого рода вещи».

«Я ищу оценку инструмента клиента, — говорит она ему. — Она должна быть датирована вчера или позавчера и касаться скрипки. Возможно, она в немаркированном конверте, похожем на этот». Она достаёт из сумки конверт.

«Похожий на этот…» — глаза офицера расширяются, спина выпрямляется. «У вас случайно нет информации об убийце?» — спрашивает он. «Потому что если так…»

Мо качает головой. «Я не знаю, кто убийца». Сержант смотрит на неё, ища зрительного контакта. «Жертве было поручено подготовить отчёт для моего ведомства. Он должен был отправить его вечером, когда произошёл инцидент. Он не доставлен».

«О чём он должен был отчитываться?»

Мо наконец встречает его взгляд, и детектив-сержант слегка отшатывается от того, что видит в её выражении. «Вам не нужно знать. Если окажется, что между отчётом и убийством есть связь, моё ведомство немедленно уведомит инспектора Вулфа. Аналогично, если личность убийцы станет нам известна». Она не добавляет, «таким образом, что мы сможем разгласить её, не нарушая протокол безопасности»: это всегда подразумевается как минорный аккорд в нелёгком дуэте шпиона и полицейского. «Отчёт, однако, является секретным документом и должен рассматриваться как таковой». И она снова поднимает своё удостоверение.

Детектив-сержант явно разрывается между острым желанием затащить её в комнату для допросов и столь же острым желанием выставить её из этого магазина подальше, и подальше от того, что до нескольких минут назад было простым — хоть и довольно необычным — расследованием убийства; но оказаться на приёме удостоверения Прачечной — это момент «вот дерьмо». Оно начинается с фразы «Правительство Её Британского Величества приказывает и обязывает вас оказать предъявителю сего пропуска всемерное содействие и помощь», написанной поверх рисунка такой тонкой и умопомрачительной силы, что у читателя перехватывает дыхание, словно от удавки. Он не может игнорировать его — и не может игнорировать её инструкции — так же, как не может игнорировать направленный ему в голову пистолет.

«Что вы хотите?» — наконец спрашивает он.

«Я хочу