Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

— Сами видите, я уже всю работу наладила. Пригляда большого не надо, — стала она мне объяснять, — а мне новому учиться охота. Как у бабы Нюры начала учиться вышивать, да прясть — так и поняла, что интересно мне. Потом вот сюда вы меня взяли. Тоже интерес был. А сейчас — массаж этот диковинный. Да дюже полезный! Я и ему научиться хочу! Ну а не получится коли у меня, так обратно возвертаете. Уж тут я себя показала, справлюсь.

Мне стала более понятна ее мотивация. И я даже девушку зауважал за это. Обычно-то люди ленивые сами по себе, мало кому хочется мозги напрягать и чему-то новому учиться. И Аленка раньше такого рвения не проявляла. Да и другие про нее говорили, что не любит она работать. Сам в том тоже убедился, когда она ко мне в любовницы пыталась набиться. Но видать ученичество ее сильно поменяло. Новые таланты открыло. Ну раз так, то… Стоп! Тут я промотал назад свои мысли. Что меня зацепило в них?

«Ну ведь точно!» понял я, из-за чего напрягся. И решил проверить свои мысли прямым вопросом:

— А не в том ли главная причина, что ты решила, будто на этом новом месте себе сможешь любовника найти?

Аленка замерла, словно мышь застигнутая котом. Я попал в точку! Интересно, будет ли она отнекиваться, или честно признает, что я прав?

Глава 18

11 октября 1859 года

После моего вопроса глаза Аленки на мгновение стали испуганными, а затем она принялась все яростно отрицать:

— Да как вы могли такое подумать, Роман Сергеевич? Я — девушка приличная…

— Настолько, что меня пыталась соблазнить и ко мне в койку пролезть? — насмешливо перебил я ее.

— То дурь была, — уверенно заявила она, постепенно успокаиваясь. — Сейчас таких мыслей у меня и в помине нет!

— Мда? Что-то верится с трудом.

— Все так, господин, — она аж перекрестилась, чтобы придать своим словам «веса».

Вот только не из той породы она, чтобы я ее заверениям поверил. Хотя показное осенение себя крестом — в эти времени вещь серьезная.

— Вот что, — решил я ей «на пальцах» объяснить, почему такие мысли — дурная затея. — Допустим, я тебе поверю. Но ведь может так случится, что какой дворянин сам тебе предложит с ним ложе разделить? Со всем почтением и обхождением. И даже подарок какой предложит. И смотри, что может случиться: прознает потом об его интрижке супружница, да заявит на весь свет, что их обокрали. Вот тебя в той краже и обвинит. Дворянин, чтобы со своей женой не ругаться, все подтвердит. И получится, что ты воровка и судить тебя надо по закону. Это те проблемы, которые ты сама себе получишь. А ведь есть еще и беды, что ты мне принесешь. Салон тот — мой будет. И на меня, как на владельца, косо станут смотреть. Слуги воруют! Да к тому же ты еще и крепостная. Мне принадлежишь. И уже не только как твой начальник, но и твой хозяин я перед светом буду выглядеть… мягко говоря не хорошо.

— Не будет такого! — стала жарко заверять меня Алена, но я продолжил.

— А теперь другая ситуация. Дворянин тот холостым или вдовым окажется. Все у вас сладится. Он с друзьями поделится, что можно в нашем салоне понравившуюся девицу в кровать затащить. Начнут те дворяне непристойные предложения иным девицам делать. Они — в отказ, а ведь те дворяне могут подумать, что это игра такая. Начнут наставить. В итоге — скандал. Кто виноват? Ты что ли? Так с тебя какой спрос? С крепостной-то? Ко мне те недовольные придут. Есть еще и третья ситуация. Согласятся иные девицы, на тебя глядючи, полюбовницами быть и подарки получать. Что дальше? А дальше — слух на весь город, что у нас не приличный салон, где лечебные процедуры делают, да душой отдохнуть можно, а бордель натуральный, только в новой обертке! Сутенера из меня сделать хочешь⁈ — в конце надавил я на Аленку голосом.

Та стояла — ни жива, ни мертва. Побледнела вся от страха и лишь головой отрицательно мотала.

— А знаешь, — протянул я, — ты ведь не одна такая дурная можешь быть. Пойду-ка, и другим работницам все, что тебе рассказал, поведаю. Чтобы даже не думали о дурном.

— Да я ни в жизнь!.. — воскликнула Алена. — Никогда!..

— Верю, — отмахнулся я. — Идем. А насчет твоего перевода, я еще подумаю.

Откладывать я и правда не стал. Собрал на втором этаже всех будущих массажисток и массажистов — ведь парней это тоже касалось, и «обрисовал политику партии». Вроде как прониклись.

Вот теперь и домой можно. Попросил Михея за кучера побыть. Рустам-то с Бахтияром пока остается — перс только начал «вводную речь толкать», пока я парней не отвлек. А потом Михей, как меня довезет, обратно вернется и ему карету передаст, чтобы тот мог в деревню вернуться.

Отпустил Михея я не сразу. Как доехали до поместья, я решил сначала позвать Михайло, да поговорить с ним насчет ремонта своего транспорта.

— Смотри, — начал я объяснять мужику, что хочу получить в итоге. — Нужно все щели законопатить, но так, чтобы в глаза это не бросалось. Второе — надо предусмотреть небольшие оконца, которые можно легко открыть и так же потом закрыть. Прилегать они должны плотно, чтобы при закрытии тоже щелей лишних не оказалось. Еще надо снять диван и сменить на нем обивку. Вообще было бы неплохо посмотреть — что в нем. Я думаю, пружины туда поставить, небольшие. И стены внутри тканью плотной перетянуть, да наполнить чем-нибудь легким, но при этом чтобы тепло держал материал. Далее…

Я вылез из кареты наружу и продолжил объяснения.

— Покрасить все необходимо. Подумать, можно ли щиты какие вокруг облучка поставить, чтобы вознице сильно ветер не задувал. Ну и навес приделать. Можно даже из плаща, чтобы не слишком переутяжелять карету.

Тут я наконец заглянул под низ и осмотрел дно. В целом — довольно крепкое, на первый взгляд замены не требует. Но тоже сказал Михайло, что стоит посмотреть — не сгнило ли оно. Про рессоры ему уж не говорил, тут точно надо к кузнецу идти или к слесарю какому. Еще была идея сделать «двойные стекла» — аналог стеклопакета. А то окна станут «ахиллесовой пятой» кареты в плане удержания тепла. Тут уж мне к Дубову, как я думаю, придется идти. Чтобы