Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

— Да, еще место под печку надо предусмотреть. Может, под диван ее можно, или в ногах лучше установить. Но так, чтобы не мешала. И для кучера тоже небольшую печурку на керосине.

— Ну вы, барин, и задачку мне поставили, — ошарашенно зачесал затылок Михайло. — Я из всего этого токмо покрасить ее смогу, да утеплить. Печки энтие… а какого они размера? Ткань перетягивать — так тут умение надобно, а у меня того нет. Да я вам о том уже сказывал! Щиты какие вознице поставить можно, но какие? Оне ж тяжелыми получатся. Лошадь такую карету в одиночку не потянет. Вам тогда и оглобли* убирать надо, да на дышло** менять. Всю переднюю часть перебирать придется!

* оглобли — две длинные жерди, к которым крепится хомут, накидывающийся на лошадь, чтобы ту впрячь в карету

** дышло — одиночная оглобля в центре, по сторонам которой уже и располагаются впряженные лошади

Слова Михайло заставили меня всерьез задуматься. Ведь он прав, что задуманный мной ремонт может изрядно утяжелить карету. Я и сам о том задумывался. Но вот то, что придется не просто в случае необходимости купить дополнительную лошадь, но и переделывать механизм их упряжи — мне почему-то в голову не пришло. А ведь не раз видел, что он отличается! Но почему-то до подсознания тот факт, что придется не просто снять одну оглоблю, да переставить вторую на иное место, а переделывать всю переднюю ось до меня не доходил. Вот что значит — не технарь я! Надо еще с Митрофаном поговорить, который в «лошадиных силах» разбирается — потянет ли одна лошадь карету с моими модернизациями, или плотник на сто процентов прав?

— Ладно, — вздохнул я, завершая разговор, — иди пока. Подумаю, как тебя в ученики, хоть и временные, к кому пристроить. А то мало ли, что еще перетягивать придется? Ту же мебель в нашем доме.

— Дык, я и рад учиться, коли договоритесь, — пожал плечами Михайло.

После этого я все же отпустил плотника и Михея и пошел в дом. А там сюрприз — в гости приехала Кристина Уварова. К Люде конечно, что меня радовало. Не пустыми ее были слова, что она с моей сестрой хочет подружиться. Не скрытым замыслом, а вполне реальной целью. И это хорошо! А то Людмиле особо и не с кем тут общаться. Не с близнецами же? Мало того, что малые пока что, так еще и пацаны. Маме тоже не все секреты доверишь. Знаю из опыта общения с подругами в прошлой жизни. Поэтому поприветствовал Кристину я с искренней радостью. Да и пошел к себе в комнату — думать, что бы отцу на день рождения подарить. Оно семнадцатого числа, воскресенье будет. Кстати, не удивлюсь, если отец через Кристину приглашение Уваровым отправит. С Леонидом Валерьевичем у них отличные отношения, можно сказать, что дружба.

Но вопрос подарка все же в моих мыслях сейчас был на первом месте. До последнего откладывал, невольно на иные дела переключаясь. Итак, что нужно помещику, у которого «все есть»?..

* * *

Дом Михайловых

Борис Романович неторопливо просматривал пришедшую с утра почту. Писем было не так уж и много. Один журнал по подписке пришел, да пара приглашений в гости. Но было и одно письмо, что выбивалось из общего ряда. В первую очередь — отправителем. Оно было от Софьи Александровны Зубовой.

— Неужто мальчишка все же передал наш разговор? — задал риторический вопрос в воздух мужчина и принялся азартно вскрывать конверт.

Ему было интересно, что же ему написали. Хотя и были сомнения, что там что-то хорошее, но даже отрицательный ответ даст пищу для размышлений. Особенно тон, в каком он будет озвучен. Все-таки письмо не от самого Винокурова-младшего, а от его тети. Мало ли что у них с юношей? С Зубовой у мужчины никаких разногласий не имелось. И даже, если та пошла на поводу у племянника, это покажет мужчине, насколько Роман способен влиять на мнение своих родственников.

Пропустив вступительную часть, где женщина витиевато здоровалась и желала всего самого наилучшего (что уже хороший знак!), Борис Романович перешел к сути письма.

«Нам, — далее шло перечисление имени самой Зубовой, естественно Винокурова и некоего Губина, — стало известно о вашем желании поучаствовать в предприятии, что вскоре будет организовано в нашем городе. Этот вопрос обсуждаемый. Мы готовы выслушать ваше предложение и ждем для предметного разговора до шестнадцатого числа сего месяца. В случае если вам более не интересен предмет разговора, то ваше отсутствие будет расценено нами, как отказ от дальнейшего сотрудничества. Мы примем его спокойно и без предрассудков. Это будет знаком для нас, что вы не будете чинить препятствий нам в нашем деле. Если вы приедете к нам, то нам есть, что вам предложить».

Снова перечитав письмо, Борис Романович довольно улыбнулся. Все же юный Винокуров не только передал его слова, но и видимо сделал это без искажений! Это очень обрадовало мужчину. Все же была вероятность, что тот сделает это предвзято. В том, что Зубова заинтересуется его участием в этом предприятии, что бы там ни намечалось, он почти не сомневался. Самым важным фактором оставалось явное неприятие Романа. Потому-то Михайлов сам и не поехал в Дубовку на разговор с Софьей Александровной. Даже если бы смог ее убедить, потом бы они вступили в «клинч» с Винокуровым. А тут уже его самого собственная тетушка видно уговорила, а тот и не сопротивлялся особо, как могло бы случиться, пойди Михайлов напрямую к женщине. Или тот же Губин поспособствовал. Борис Романович чуть напряг память и вспомнил, что это капитан-исправник их уезда. Совсем замечательно! С поддержкой со стороны полиции проблем у них точно не будет.

В прекрасном расположении духа мужчина отправился на обед, начав планировать предстоящую неделю. Одно приглашение он получил на именины от главы магистрата. Игнорировать его не хотелось по политическим целям. А вот второе от давнего приятеля — поохотиться на уток. Это уже можно и отложить, иначе Борис Романович может не успеть посетить Дубовку до окончания обозначенного срока.

Трапезу мужчины прервало внезапное появление дочери. Арина была чем-то чрезвычайно взволнована, буквально вбежала в столовую, пыша гневом.

— Папа! Николай ведет себя в высшей степени неподобающе! — выпалила она вместо приветствия.

Мужчина чуть не поперхнулся. Утерев платком губы, он мягко начал:

— Успокойся, милая. Присядь и расскажи, что у вас случилось?

Зять