Маги Канверона - Ксения Котова

жадными щупальцами: зеленовато-прозрачный овал вытягивал извивающиеся нити к добыче. Терн поспешно обернулась к магу и выставила перед грудью кукри. Противник ударил изо всех сил — резко сбросил кукри к гарде кинжала и налёг немалым весом, тесня охотницу к магическому спруту. Рисс, видя это, сорвался с места.

Он впился в левую руку хозяина лаборатории, прокусив перчатку. Тот вскрикнул и разорвал с Терн дистанцию, стряхивая пса. Рисс полетел на пол, а закровившую кисть окутал мягкий свет. Терн убралась подальше от щупалец.

Она оказалась рядом с ложем и протянула кисть к каменной поверхности, однако коснуться не успела — запястье сжала крепкая, как гранит, рука.

Терн инстинктивно вырвалась и отпрыгнула. Еще недавно лежавший страж наполовину поднялся. Стеклянные трубки потянулись за ним, изгибаясь голодными червями. Очнувшийся «спящий» повернул к охотнице голову. Они встретились глазами, и Терн вздрогнула.

Древние маги держали аудиуров в рабстве, но оставили им волю и разум, и старейшины сумели восстать. Однако у творения мага не было ни капли сознания: равнодушный пустой лик статуи. Совершенное тело выглядело окрашенным в цвет бежевого с пятнышками мрамора.

«И это грозит Ратоку?» — Терн вскипела.

На соседних ложах зашевелились еще стражи, пробуждаясь от сна. Неужели заклинания-контуры мага, уходившие в пол, являлись для них приказами?

Терн направилась к хозяину лаборатории. Однако он не спешил продолжать схватку. Противник поглядел на зажившую руку, на Рисса и пугающе улыбнулся.

Охотница похолодела. Маг действительно думал, что пёс такой же, как она!

«Дракон» со скоростью ветра подшагнул к Риссу. Сапог с металлическим носом врезался в золотистый бок, вспыхнув коричневым блеском. Усиленный чарами удар швырнул хранителя через зал. Пёс проехал по полу с жалобным взвизгом и стих у покрытого льдом криса.

— Я тебя убью! — Гнев, бурливший в Терн, превратился в кипенную ярость. Наследие откликнулось. Охотница ринулась к магу, обратившись в ураган. Стражи на ложах привставали, садились. Если вступят в схватку, Терн — труп.

Налетев на врага, она проломила защиту и отбросила кинжал к его груди. «Дракон» еле успел вздёрнуть клинок наискось вверх, отведя кукри от головы. Терн протянула свободную руку к бородатому лицу. Противник поймал её пальцы, двинул ей в подбородок гардой. Охотница вырвала кисть из хватки, дёрнулась назад и пригнулась: кукри полетел магу в живот и моментально взвился выше, отразив нацеленный Терн в висок кинжал.

Она пнула противника в голень. Маг ненадолго потерял равновесие, а Терн рубанула по левой перчатке — хозяин лаборатории отвёл запястье. Он осознавал: первая же травма положит конец бою: «убийца магов» не даст восстановиться.

Послышалось рычание Рисса. Пёс тяжело встал на лапы, помотал головой.

— Подчинись! — гаркнул маг. Даже Терн на долю мгновения застыла от вложенной в голос силы. — Замри!

Пса окутал кокон полупрозрачной энергии. Одновременно перед лицом Терн вспыхнула точка света. Багровые глаза обожгло, по щекам потекли пепельные слёзы. Отступая, Терн схватилась за очередное ложе и за вдох вытянула магию. Ближайший страж дёрнулся, и пальцы в мраморных пятнах мазнули по её плечу. К счастью, гибкие стеклянные трубки по-прежнему уходили в плоть, удержав «спящего» у ложа.

Зрение начало восстанавливаться, но противник был уже рядом и полоснул кинжалом по предплечью. Терн подставила кукри, сбрасывая вражеский клинок по обуху, и подалась к магу.

Покрытая мелкими серыми чешуйками рука сдавила его горло.

Силы ускоряющего и заживляющего заклятий хлынули в Терн и разлетелись клочками. Маг вновь обрубил собственные чары. Охотница по инерции продолжила его держать, но именно этого «дракон» и хотел. Он стиснул рукоять кинжала, рванул его назад и тут же всадил Терн в живот.

Брызнула кровь. От боли у Терн потемнело в глазах. Разгоревшаяся коричневым перчатка врезалась ей в лицо, срывая с лезвия. Маг отступил — фигуру покрыли изумрудные искры.

— Шем-мо… — теряя силы, охотница метнула кукри. Тяжёлое лезвие вонзилось магу в грудь.

Послышался звон упавшего кинжала.

Каменные плиты ударили Терн в лопатки; она откатилась подальше от лож и шевелившихся стражей. Наследие латало рану, но и хозяин лаборатории не сдавался. Он вырвал кукри — прореха на груди срасталась. Поминая предков и костеря магов, охотница поднялась сквозь вспышку боли. Если бы не высосанная энергия, Рисс уже давно остался бы без подопечной. После ран в брюхо не выживали.

«Терн!» — позвал пёс. Он должен был стоять парализованный приказом, но мчался прямо к ней.

Даже не разбираясь в магии, Терн поняла, где ошибся «дракон». Под золотистой шкурой таилось множество сознаний — предки рода. Разум Рисса являлся одновременно единым целым и мозаикой душ. Одно заклинание не имело над ним власти, и Рисс притворился. Усыпив бдительность мага, пёс разломал лёд на крисе и нёс клинок хозяйке.

Терн кинулась навстречу и сомкнула пальцы на знакомой металлической рукояти.

Противник уже поднял магией кинжал и кукри, но волнистый клинок легко уничтожил заклинание.

На бородатом лице промелькнуло недоверие:

— Как вы?..

Крис проткнул чары, одежду и тело. Целебное сияние пропало. В родовой кинжал устремились потоки энергии, и медальон Гильдии превратился в серый кругляш.

Терн пришпилила мага к полу. Темные глаза потускнели… а потом полыхнули безумной яростью.

Полыхнули буквально! Зрачки обратились в пламенные шары, а сквозь плоть проступили молнии — будто вся сила «дракона» рванулась через него в крис вместе с чарами лаборатории.

Раток метнулся к выходу. Зашёлся лаем Рисс. А Терн не могла двинуться в центре смерча магии.

Куда там дому Лерута и библиотеке «незримых»! Крис гудел, и охотница чувствовала: старый клинок не справлялся с вливавшейся в него мощью. Ладони прикипели к рукояти. Тело стонало: аудиум жёг изнутри. Магия нарастала, хлестала — умирая, «дракон» вложил в последний выдох проклятие.

Татуировки Терн разгорелись, будто под кожу влили расплавленное серебро. Ещё немного — прожгут плоть и кости. Охотница рванула крис, выдирая его из груди врага вместе с потоком силы, и направила острие в потолок. Её никто не учил гасить бури, но Терн ощущала, что если продолжит вбирать магию, то сгорит, не оставив и пепла.

Зал заполнили вой и звон: алхимические сосуды взрывались, рассыпая осколки; жидкости шипели, испаряясь на воздухе и в вихре магии; стеклянные трубки лопались. Стражи корчились, лившись энергии и умирая.

Терн сжимала крис. Ладони будто сплавились с рукоятью. Потрошитель магии и родовой кинжал превратились в единую раскалённую аудиумную массу. Энергия хлестала в свод. Смерч выл всё громче. Ложа выгибались, как кости под молотом, а подопытных разметало; стены трескались, точно по ним били и били лапы с