Маги Канверона - Ксения Котова

Всадники оставили лошадей у обрыва, привязав поводья к крепкому дереву. Вард осмотрел ступени и сказал сыну:

— Жди здесь, а то зверьё уведут.

Раток хмыкнул: за подчёркнутой заботой о быте отец всегда прятал волнение. Он пропал внизу, а подросток напряженно привалился к дереву.

Долетело эхо лая, и вскоре отец вернулся, держа Терн на руках. За ними преданно трусил Рисс.

— Жив, но слаб, — коротко сказал Вард. — Я дал снадобье. Отвезем к «обручам». Помоги устроить в седле.

Подросток подскочил к отцу, чтобы придержать Терн, и вдруг понял: к «обручам» её везти никак нельзя. Он мало что разобрал из разговора охотницы с бородатым хозяином лаборатории, но не заметить медальон Гильдии Дракона и Пламени на груди было невозможно.

— Па-а-ап, — выдохнул Раток, — лучше домой.

— Почему? — Вард держал поводья одной рукой, а другой — прижимал к себе Терн.

— Там, внизу… — сбиваясь и путаясь, подросток принялся рассказывать, что с ним произошло.

Он сидел на фонтане и рисовал улицу. Рядом остановился прохожий в самой неприметной одежде: шапка, шарф, тулуп. Незнакомец похвалил набросок, сказав, что у Ратока редкое чувство перспективы, и предложил показать «настоящие лабиринты» в старой части Канверона. Потом в голове мальчика стало вязко, будто мысли обернули мокрой шерстью. Он понимал, что должен отказаться, позвать кого-то на помощь, однако безропотно пошёл за незнакомцем. Парк, старая лестница, река, тёмный тоннель — в конце ждала лаборатория с ложами, артефактами и существами, которых трудно было назвать людьми.

С незнакомца сползла личина. Он оказался смуглым, лысым и бородатым. Наводя над жертвой зелёный полог, «дракон» вещал о звёздах и редких сочетаниях знаков зодиака. По обрывкам фраз во время боя Раток заключил, что из него хотели сделать какого-то «стража города».

На описании мага Вард побледнел — руки сжались в тугие кулаки. Он выслушал сына до конца.

— Ты прав: лучше к нам, — заключил Вард. — Поехали.

Когда они вернулись к дому, Рена выскочила на крыльцо:

— Сынок! Живой! — сдёрнув Ратока с седла, она прижала его к груди; по лицу катились слёзы.

Подростка едва не свалило с ног облегчением. Сейчас он войдёт домой, вернётся под защиту родителей, и бородач точно не придёт вновь по его душу. Терн его убила.

— Мама, помощь нужна… — Раток отстранился.

Рена оторвалась от сына, глянула на мужа, ахнула, но сразу взяла себя в руки:

— Несите в дом! Я мазь найду!

Раток вбежал первым, притащил в гостиную покрывала, и отец уложил на них Терн.

— Странно, — пробормотал Вард выпрямляясь. — Ему уже должно было стать лучше от снадобья…

Подросток задумался. Он плохо различил схватку, но ярко запомнил, как противники лечили раны. Бородатый вызывал зелёное сияние, а охотница будто выпивала магию.

Подтверждая его догадку, двухвостый пёс встал на задние лапы и ткнулся носом в магический светильник на стене. Раток хлопнул ладонями: «Точно! Где же кинжал, который дарил па?..»

Раток кинулся к себе в комнату, а Рена занялась Терн. Жена Варда опустилась рядом с охотницей на колени, на мгновение поджала губы и принялась за дело. Она аккуратно разрезала обугленную одежду, стараясь не отрывать там, где ткань прилипла к коже. Ожоги покрывали Терн почти сплошь, и пузыри лопались под пальцами. Рена нанесла густую заживляющую мазь на самые неприглядные места и прикрыла их чистыми кусками ткани. В душе поднялась боль: изуродовало же девчонку!..

— Вард, с каких пор Кулла нанимает девиц? — Рена мрачно смочила в холодной воде полотенце.

Вард кхекнул от неожиданности, но ответить помешал Раток, влетевший в комнату с кинжалом в руке. Потеснив родителей, подросток вложил клинок охотнице в ладонь. Рисс обрадованно приподнял уши.

По коже Терн пробежал и погас едва заметный узор татуировок, но самые крупные ожоги покрылись обнадёживающей коркой. Рена ахнула. Вард застыл.

— Терн магию тянет, — затараторил Раток, преисполнившись энтузиазма. — Я заметил, когда они с магом дрались. Из предметов — просто рукой, а из заклинаний — тем волнистым кинжалом… Я прав, Рисс?

Пёс подтверждающе гавкнул и опять потянулся мордой к светильнику.

— Вот я и решил! — Раток кивнул на кинжал. — Он на остроту зачарован — ей поможет!

— Он… Она на работе всегда в перчатках… — Вард сдвинул брови.

Рена же не колебалась. Встав, она вынула кристалл из медной решётчатой сферы и поднесла его к охотнице.

— Сын, тащи те, что в коридоре и чулане! Муж, зажги свечи!

Рисс завилял обоими хвостами и принялся первым подбегать к домашним артефактам, будто показывая, что могло помочь.

Осуны понесли всё зачарованное. В ход пошли и светильники, и сундук для продуктов, и заговорённая на лёгкость пёрышка старая кираса, и даже детская игрушка с простеньким плетением света. Рена подносила Терн артефакты, и Раток с облегчением наблюдал, как по её коже пробегали бледные отблески странных узоров. Светильники тускнели, сундук превратился в обычный короб, кираса бряцнула об пол — пузыри ожогов оседали, раны стягивались, дыхание выравнивалось. С каждым угасшим магическим предметом в комнате становилось темнее, зато на лице Терн проступала жизнь.

Подумав, Вард порылся в своём сундуке и извлёк массивный топор — любимое оружие времён молодости.

— Дорого чары стоили… — буркнул он.

— Погоди… — слабо донеслось с покрывал. Терн дёрнула рукой. — Хва… тит.

Она сипло выдохнула и уставилась в потолок. Раток подскочил к ней.

— Живая! — просиял подросток. — И не кусок зажарки! Даже волосы на месте!

Терн закашлялась, словно пыталась засмеяться.

— Не двигайся! — воскликнула Рена. — А то все наши труды пойдут насмарку! Отдыхай! Пёсика я твоего покормлю. Слышал, вислоухий? Жива хозяйка. Перекусишь — и в подвале покопаешься, может, ещё чего волшебного унюхаешь для нашей спасительницы.

Вард сглотнул, выбирая фразу из теснившихся в горле. Сегодняшнюю ночь он не мог представить и в кошмаре. Если его предположения подтвердятся — достанется всей семье.

Поколебавшись миг, наёмник присел возле Терн и твёрдо сжал её пальцы на рукояти топора.

— Давай, бери. Ты мне сына спасла. Я перед тобой в неоплатном долгу. Твоя тайна — моя тайна.

[ image42 ]

Интерлюдия — 42 — Райтен Ирнелий —

Райтен Ирнелий обычно ходил не спеша: предпочитал выйти пораньше, а не суетиться попусту. Увидеть дознавателя бегущим — или хотя бы очень