Оберег от истинности - Катерина Пивоварова

уже то, что преподаватели и адепты ушли из Академии в начале года. Я долго воспринимал их, как предателей. Сейчас мне начинает казаться, что главным предателем был я. Наше обучение не занималось воспитанием бойцов. Теперь же, когда тёмная магия так сильно угрожает королевству, я понимаю, что это была ошибка. Он замолчал и прикрыл глаза. Либо его изнурил рабочий день, либо же этот разговор добил и без того слабое состояние ректора, но он выглядел опустошённым. Из него будто выпили всю силу — и магическую, и физическую. Подождав его реакцию, я поняла, что он ничего не скажет, и несмело заговорила: — Мэтр Каэл… Если позволите… Вы к себе несправедливы. Вы столько сделали для Академии, без вас это место уже давно разрушилось бы. Если бы не воздействие артефакта… Но кто мог подозревать… — Я. Я подозревал и должен был принять меры. Я знал, что моя личность, как главы Академии, под угрозой. И ничего не делал. Ректор говорил строго, чеканя каждое слово, но я понимала, что строг он сейчас только по отношению к себе. — Ты, Вэйл, Герр, другие преподаватели и адепты, которые сохранили верность Академии — вот настоящие герои, благодаря которым Кадарат ещё стоит. Я уже списан со счетов… — он поморщился и посмотрел на меня, — Но это не значит, что я оставлю всё на волю судьбы. Ситуация сложная, да, но я всё ещё могу её контролировать. Некоторые решения я пока держу в тайне, чтобы не вызвать преждевременных действий со стороны тех, кто хочет нам зла. Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит, но ректор не стал углубляться в детали. — Сейчас мне снова нужно принимать тяжёлые решения. Мы не можем позволить себе больше ошибок. Мэтр тяжело вздохнул, словно эта речь окончательно утомила его. Я хотела спросить, что за решения, но ждала, пока он сам продолжит. Наконец, он поднял на меня усталые, но горящие решительным огнём глаза:: — Эльдреда, мне сказали, что я лишил тебя возможности стать преподавателем. Я прошу прощения… От моего имени действовали злые силы. Скорее всего, хотели подкосить тебя тоже. Я возвращаю тебя в отбор. После зимних каникул ты проведёшь несколько уроков у младших адептов. Я замолчала, не зная, что сказать. Всё происходящее в последнее время, превратившее порядок в хаос, уже выгнало из моей головы мысли о преподавании. Я пока не понимала, куда ещё я могла бы пойти, но желание преподавать у меня тоже ушло, что я заметила только сейчас, когда ректор снова предложил мне пройти конкурс. — Спасибо, — пробормотала я, отводя взгляд. — Давай мы продолжим завтра, — сказал ректор тихо, и я поняла, что он уже хочет отдохнуть. Я поспешно закивала, предложив ему помощь добраться до кровати, но мэтр тактично отклонил мою помощь, попросив позвать мастера Герра. Выйдя в коридор и взглянув на часы, я поняла, что если потороплюсь в целительское крыло, ещё успею на ужин. В голове билась мысль: если ректор принял решение об отстранении меня от участия в конкурсе под влиянием чар — кто мог так сильно желать, чтобы я не стала преподавателем? За этими мыслями я не заметила, как добралась до целительского крыла. Выполнив поручение ректора, отправилась в обеденный зал. Мои мысли вернулись к Алронду. Я гадала, где он сейчас, и очень надеялась найти его за ужином. Однако за преподавательским столом его не оказалось. Хотя он и так был там редким гостем, но именно сейчас у меня вдруг закралась ревнивая мысль, что он, видимо, до сих пор разговаривает с Ирией… Убеждает её… Успокаивает… Я сидела с ребятами, но не слушала, о чём они говорят. Аппетит у меня пропал. Наскоро и практически силой запихав в себя остаток рагу, я решила пойти в кабинет Алронда. Мне не требовались оправдания для кого-либо — у меня с ним послезавтра практика, так что это было вполне понятное желание ещё раз переговорить с преподавателем. Постучав в дверь, я не получила ответа. Подёргала ручку — заперто. Простояв у кабинета ещё какое-то время, поняла, что либо Алронда там действительно нет, либо он там и не один, а на кабинет наложены звукоподавляющие чары. В голове сразу развились картины его кровати с балдахином, и что на ней может происходить… Зарычав на себя от злости, я пошла в направление библиотеки. Там могла хоть немного отвлечься. Что за глупые мысли вдруг возникли в моей голове? Но ведь мы так и не поговорили толком с Алрондом, запищал противный голосок в моей голове. Кто знает, что он решил, когда был в драконьем облике? Неожиданно в тёмном коридоре я наткнулась на мастера-менталиста, Тиона. — Амон, это вы? — он подслеповато прищурился в полумраке, зажигая светлячка, — Всё ещё готовитесь к практике? — Да, мастер, — ответила я, остановившись и немного переведя дух с этим безобидным разговором. — Будьте осторожны там, внизу. Последний раз туда спускались аж три года назад. Недопустимо давно для таких мощных чар. Когда в этом году я предложил ректору спуститься за обновлением барьеров, он отказал мне и другим преподавателям. А теперь почему-то отправляет туда молодёжь, вроде вас с Эртоном... У меня по спине пробежал холодок, а мастер продолжал, не замечая моё состояние. Я незаметно поставила на себя ментальный барьер, опасаясь, что он может влиять на меня магией. В текущей ситуации я начала подозревать всех, везде искала двойное дно, как последний параноик. — Хорошо, что мистрис Ларси пойдёт с вами. Она сильный рунолог, знает своё дело. Но… — мастер задумался на мгновение, — Вам всем нужно быть начеку. Следите друг за другом и поддерживайте. Если мага что-то отвлекает, если он нервничает, особенно в такой нестабильной обстановке, как древние руины, это может довести до беды. Я навострила уши. — Что вы имеете в виду? Кого что отвлекает? Что-то не так с мистрис Ларси? — Я не хочу обсуждать с вами коллег, Амон, — строго сказал Тион. — Может, вы тогда выскажете свои предположения мэтру Каэлу? — я была настойчива, но мастер как-то странно повёл плечом. — Ректор в последнее время не настроен слушать тех, кто говорит неудобную правду, — в бликах светлячка я увидела, как он скривился. Спохватившись, я поняла, что никто толком не разговаривал с ректором после того, как он освободился от чар. Я начала подозревать, что многие лояльные Кадарату преподаватели сами из последних сил пытаются поддерживать состояние Академии — в обход ректора, не учитывающего ничьи мнения. Но