Игра теней - Джек из тени

Свободной рукой я приобнял Лиру за талию. Девушка мелко тряслась от напряжения, прекрасно понимая, по какой тонкой, кровавой грани мы только что прошли. Я прижал её к себе покрепче, давая понять, что всё под контролем.

— Предлагаю начать с классики жанра, — провозгласил я на весь зал. — Стрельба по бутылкам! Заодно и проверим, не дрожат ли руки у правителя Антивы после столь грандиозных новостей.

— Принимается! — с готовностью кивнул князь, явно радуясь возможности сбросить напряжение и сохранить лицо.

Местные барончики и свита, почуяв смену настроения сюзерена, тут же радостно засуетились, расстарались на славу. За пару минут в дальнем, освобожденном от столов конце зала, они соорудили настоящую импровизированную директрису. Натащили пустых бутылок от вина и эля, расставили их на трех разных рубежах: шагах в десяти, пятнадцати и двадцати.

Я стоял и наблюдал за этим цирком. При этом хвостатый интриган и просто говнюк — мой будущий тесть — подходил к импровизированной черте, откуда предстояло стрелять, с полнехонькой бутылкой той самой, термоядерной гномьей бормотухи в руках. Он приложился к горлышку, сделал глоток и хитро подмигнул мне.

— Ну, зятек. Показывай, как работает твоя наука.

Я хмыкнул, взял со стола револьвер, проверил барабан и пошел к огневому рубежу. Вечер перетекал в стадию вооруженного алкоголизма. Всё, как я люблю.

Глава 20

— Покажи класс, герцог! — громко, с каким-то залихватским купеческим размахом гаркнул Эридан, собственноручно подливая мне в стакан эту маслянистую гномью отраву.

Бутылка в его руках угрожающе булькнула. Народ вокруг мгновенно оживился. Вся эта пёстрая, разодетая в шелка и бархат аристократическая масса, ещё недавно бледневшая от вида раскиданных по паркету мозгов графа, вдруг почуяла новое развлечение. Пьяные толпы везде одинаковы — что в подмосковном кабаке, что в замке высших кицунэ. Стоило запахнуть порохом и зрелищами, как они попёрли прямо на нас, вытягивая шеи.

— Куда прёшь, убогий⁈ — рявкнул Гюнтер, гася попытку какого-то разряженного франта вылезти чуть ли не на линию огня.

Мои парни — те, кто ещё твёрдо держался на ногах после первых раундов возлияний — сработали на чистых рефлексах. Без лишней суеты, молча, они выстроили живой щит, оттирая особо отмороженных и любопытных гостей назад. Гражданские… Никакого понимания сектора обстрела. Если такой идиот случайно словит рикошет от мраморной колонны или осколок оболочки пули, виноват потом буду я.

Я хрустнул шеей, отставив стакан с бормотухой на краю стола, и подошёл к импровизированной черте. В носу всё ещё свербело от кислых паров того алхимического лимона, но зрение работало чётко. Десять шагов. Пятнадцать. Двадцать. Три бутылки из зелёного стекла уродливо торчали на фоне резных деревянных панелей.

Рука сама метнулась к кобуре. Никаких театральных пауз и красивых стоек. Выхватил, большой палец взводит курок.

Три выстрела слились в один сплошной, бьющий по перепонкам грохот. В замкнутом помещении револьвер бьёт по ушам похлеще малокалиберной пушки. Никакой симфонии — просто злой свинцовый шквал. Три пустые бутылки на рубежах мгновенно перестали существовать, разлетевшись в мелкое стеклянное крошево и зеленую пыль.

Из-за портьеры с писком выскочила какая-то молоденькая служанка с метелкой в руках — видимо, сработал условный рефлекс на уборку мусора. Она рванулась было сметать осколки, но Гюнтер, недолго думая, сделал длинный выпад и буквально за шкирку сдёрнул девчонку назад.

— Куда ломанулась, мелочь, — пробасил здоровяк, встряхнув пискнувшую служанку в воздухе. — Вот когда услышишь чёткую команду «стрельбу окончил», вот тогда и беги. Если, конечно, тебе собственная голова на плечах целой нужна.

Он укоризненно погрозил ей толстым, как сарделька, пальцем, а затем, особо не заморачиваясь этикетом, сгреб девку в охапку и прижал к своей груди. Та только еще раз пискнула, но вырываться не стала — от Гюнтера веяло надежностью, пусть и изрядно приправленной перегаром.

Князь, наблюдавший за моим расстрелом тары с широко раскрытыми глазами, крякнул от восторга. Старику явно ударила в голову лихая юность. Он выхватил второй револьвер со стола и попытался повторить мой маневр, намереваясь для начала круто засунуть тяжёлый ствол прямо себе за кожаный ремень.

— Ты совсем из ума выжил, старый⁈ — раздалось яростное шипение Лиры. Лисица молнией метнулась к отцу, перехватывая его запястье. — Ты неужели решил себе на старости лет причиндалы отстрелить⁈ Там спуск мягкий, одно неверное движение — и всё, династический кризис!

Эридан замер. Покосился на взведенный курок, упирающийся прямо в шелк камзола в опасной близости от паха, судорожно сглотнул и убрал палец со спуска. Авторитет эксперта сработал безотказно.

— Ладно-ладно, чего ты шумишь… — проворчал старик, сдавая назад. — Михаил, показывай, как эту штуку правильно держать. А то ручка больно непривычная.

Я подошёл к тестю, забрал ствол, проверил барабан.

— Смотри сюда, князь. Хват должен быть плотным, но не душите рукоять, иначе ствол уйдёт вправо. Большой палец левой руки ложится вдоль рамки. Вот так. Корпус слегка вперёд, гасите отдачу плечом. И главное — не дёргайте спуск. Плавно выбирайте свободный ход.

Эридан оказался толковым учеником. Встал в стойку, прищурил правый глаз. Первые два выстрела, правда, предсказуемо ушли в молоко — старик всё-таки сдёрнул спуск с непривычки. Пули выбили белую пыль из мраморной стены где-то левее бутылок. Но опыт ветерана взял своё. Третий выстрел — и крайняя бутылка на десяти шагах брызнула осколками на пол.

— Е-есть! — по-мальчишески гаркнул князь, сквозь зубы втягивая пороховой дым. — А ну, наливай!

И понеслось. Мы превратили стрельбу в какой-то безумный ритуал. Барабан по мишеням — глоток термоядерной гномьей настойки. Ещё барабан — ещё стакан. Мой организм, только-только пришедший в себя после алхимической чистки, снова начал погружаться в пучину тяжёлого хмеля. Свинец летел во все стороны, осколки хрустели под ногами.

Но в итоге, даже с изрядно сбитым гномьей бормотухой прицелом и плавающим фокусом, я наколотил заметно больше тары, чем князь. Навык не пропьёшь, даже если очень стараться.

Эридан, глядя на пустой рубеж, где от моих мишеней осталась только стеклянная пыль, а от его — пара недобитых горлышек, обиженно надул губы. Настоящая драма для правителя.

— Эх, года-года… — завел старик унылую песню, разглядывая дымящийся ствол револьвера. — А ведь раньше я без промаха белку в глаз бил с пятидесяти шагов! Лучшим стрелком во всём княжестве числился. А теперь? Сидишь в этих проклятых кабинетах, бумажки перебираешь, штаны на государственной службе просиживаешь… Глаз уже не тот, рука дрожит…

Лира, стоявшая рядом со скрещенными на груди руками, лишь невероятно выразительно закатила глаза. А затем её прорвало.

— Ой,