Игра теней - Джек из тени

Гюнтер, Борз и остальные гвардейцы набрали в грудь воздуха и гаркнули в один голос вместе со мной, перекрывая гром барабанов:

За долг и за честь! За меч и за стяг!

Рыцарь стоит, не склоняя свой флаг!

Когда враг придет и прольется рассвет

Он ринется в бой, преграды уж нет…

Lakotio — Песня рыцарей

Последний аккорд повис в воздухе, смешиваясь с затихающим звоном струн.

— Ваша светлость! — Акира судорожно захватала ртом воздух из-за веера, продолжая сверлить меня взглядом. — Это… это так воодушевляет! Я просто обязана стать вашей суженной! Пусть далеко не первой… Это не имеет никакого значения!

Я сидел, пытаясь перевести дух. Гитара в руках казалась тяжёлой.

— Дорогой, поухаживай за мной, — раздался сбоку смешок Урсулы. Орчанка протянула мне свой пустой кубок.

— Конечно, милая! — мой отравленный сивухой мозг вообще не уловил подвоха в окружающей обстановке. Я с готовностью отвлекся на Урсулу, потянувшись за кувшином с вином, совершенно не придав значения странной возне, начавшейся прямо за моей спиной.

А там уже разворачивалась локальная драма.

— Ухи, ухи, ухи! Ай! Больно! Лира! — захрипел сдавленный, панический голосок Акиры.

— Совсем оборзела, мелочь!

— Отпусти! Ты меня сейчас задушишь…!

— Я тебе покажу «стать суженной»! — доносился тихий рык второй лисицы. — Я из тебя сейчас чучело сделаю, гадюка малолетняя!

Глава 21

Скинув ноги на холодный каменный пол, я посидел так еще пару минут. Надо пройтись. Факт. Если я сейчас лягу обратно или просто останусь сидеть, гравитация меня победит, и я уже никогда не встану. Организм требовал движения, кислорода и, желательно, ведро ледяной воды внутрь.

Закинув на плечи рубаху и кое-как втиснувшись в ботинки, я побрел к выходу. Лира, покачав головой, молча пошла следом.

За дверьми спальни творился форменный дурдом. Замок княжеской семьи напоминал растревоженный муравейник, в который сунули горящую палку. Слуги носились туда-сюда с кипами тканей, какими-то корзинами, канделябрами. В коридорах мелькали лица младших аристократов — бледные, помятые после вчерашнего, но с лихорадочным блеском в глазах. Еще бы. Свадьба старшей княжны и правителя независимого герцогства — это вам не местечковый сабантуй. Тут политика, альянсы и бабки. Каждый пытался урвать свой кусок влияния, пролезть поближе к организаторам, засветиться как следует, ведь кофе и бутерброды сами себя не сделают!

Меня несколько раз чуть не сбили с ног какие-то ушлые декораторы, тащившие рулоны красного бархата.

— Чего они как подорванные? — спросил я у Лиры, прижимаясь к стене, чтобы пропустить очередную делегацию хвостатых грузчиков.

— Батюшка приказал всё подготовить к вечеру, — невозмутимо ответила моя шпионка. — Никто не хочет растягивать удовольствие. Особенно после того, как ты вчера… кхм, обозначил свои позиции.

Мы свернули в галерею, ведущую к малым обеденным залам. Запахло едой. Нормальной, человеческой едой, а не теми кулинарными извращениями, что были вчера на балу. Желудок предательски скрутило.

Двери в одну из столовых были приоткрыты. Мы зашли внутрь — и я тут же забыл про тошноту, потому что картина, представшая перед нами, заслуживала кисти какого-нибудь безумного художника-баталиста.

Мой новоиспеченный тесть, великий и ужасный князь Антивы, сидел в глубоком кресле во главе длинного стола. Выглядел он так, словно его ночью переехал груженый углем пароход, потом сдал назад и переехал еще раз. Кожа приобрела благородный зеленовато-серый оттенок, под глазами залегли черные мешки, в которые можно было прятать контрабанду.

Но самое смешное — деда трясло. Это был не легкий утренний тремор. Его колотило всего, от макушки до кончиков всех восьми хвостов, которые сейчас жалко свисали с кресла, напоминая мокрые половые тряпки. Руки, лежащие на подлокотниках, выбивали мелкую барабанную дробь. Если бы ему сейчас дали стакан воды, он бы половину расплескал, а второй половиной выбил бы себе зубы.

Зато ассистентки у него были — мое почтение. Две пожилые, сурового вида служанки-кицуне (судя по шрамам на предплечьях — явно бывшие или действующие бойцы) работали с ним, как слаженная бригада полевых медиков. Никакой паники, только суровый расчет.

Одна из них жестко, но аккуратно фиксировала левую руку князя, прижимая к запястью какое-то теплое, дымящееся полотенце. Вторая, вооружившись серебряной ложкой и миской с наваристым, жирным бульоном, методично вливала в правителя жизнь.

Они работали в таком идеальном тайминге, подстраиваясь под амплитуду трясучки старика, что я как инженер просто залюбовался. Фаза сближения ложки — пауза на судорогу — рывок — залив бульона. Идеальная механика.

И тут я прислушался к тому, что ворковала эта боевая медсестра с ложкой.

— … а теперь, ваша светлость, еще одну. Вот так. Ложечку за Лиринану… Умница. А теперь ложечку за нашего герцога, чтоб его боги в степи без воды не оставили… Да-да, глотаем, глотаем.

Я аж хрюкнул. Ложечку за меня, значит? Ну-ну.

Князь, услышав мой смешок, скосил мутные глаза в нашу сторону. Увидев, что я стою на своих двоих (пусть и прислонившись к косяку для верности), его перекосило еще больше. Но старик попытался натянуть на зеленое лицо подобие радушной улыбки. Вышло крипово.

— М-михаил… — просипел тесть, и его голос сорвался на свист. Он с трудом сглотнул. — Х-хорошо погуляли вчера… Душевно. Настоящие союзники…

И тут Лиру прорвало. Моя ледяная, всегда держащая себя в руках шпионка просто слетела с катушек. Видимо, вид отца в состоянии желе окончательно добил её чувство прекрасного.

— Хорошо погуляли⁈ — рявкнула она на весь зал, делая шаг к столу. — Ты себя видел, старый идиот⁈ Ты правитель! Да на тебя половина Лангра сейчас смотрит через подзорные трубы, а ты напился гномьего пойла до паралича конечностей! Ты вообще понимаешь, что если бы сюда ночью сунулись убийцы Виртела, тебя бы даже резать не пришлось? Ты бы сам сдох от инфаркта, пытаясь встать с кровати!

Старик вжал голову в плечи. Хвосты дернулись и попытались спрятаться под кресло.

— Лира, золотце… ну политическая же необходимость… — попытался он вяло отбрехаться.

— Я маменьке всё расскажу! — припечатала Лира свой коронный аргумент, нависая над ним, как ангел мщения. — Я ей такое письмо напишу, что она из нашей скрытой ставки примчится сюда лично и оторвет тебе твою политическую необходимость! Вместе с корнем!

Князь жалобно застонал и закрыл лицо трясущимися ладонями. Угроза была явно не пустой. Судя по всему, старшая жена князя была той еще валькирией, и старик её реально побаивался.

Я стоял и молча наблюдал за этой семейной идиллией. Вмешиваться? Да упаси боже. Пусть сами