Хвосты Кумихо - Нина Ким

– Руку левую свою выставляй напоказ в очередях, где неизвестно чем занимаешься.

– Ага, ногу твою тоже, обрезанная моя.

Шутки, незлые подколки вытесняли ужас случившегося. Что же делать, жить-то надо. Ни разу они не сказали вслух ни одного слова о том, что не смогли родить ребенка. Возможно, он бы наполнил смыслом и светом их дни, но так случилось, что доживать пришлось вдвоем. Прежде, до своей болезни, Василиса носилась с мужем, как с сыном: купала его, одевала, кормила любимыми блюдами и угадывала малейшие желания. Она так старалась, чтобы ее любви хватило на двоих.

Книги, телевизор и хато – корейские карты – помогали добавлять в дни нехитрый смысл. Соджун просил Небо, чтобы на такой ноте время замерло в их квартире, чтобы краски не стали темнее ночи.

Но однажды он увидел тень. Тень у своего изголовья. Это случилось накануне его шестидесятилетия. Она задержалась на минуту, качнулась и медленно отпечаталась на потолке. Сердце ухнуло, гулко отозвалось в висках. Сразу вспомнил день, когда утонул отец. Тогда на совершенно чистом небе тоже появилась тень со странным очертанием. И предчувствие страшного захлестнуло его. Еще Филя не добежал до него со страшной вестью, а он знал: пришла беда.

И теперь проклятая тень вновь появилась. Почему перед его хвангаби – шестидесятилетием?

– Вася, – сказал он позже, когда успокоился, – я никогда не говорил тебе о главном.

– Так говори. – Жена прищурилась, пытаясь разглядеть лицо мужа.

– Я люблю тебя.

– Как же можно без любви прожить? – почти пропела она дрогнувшим голосом и опустила голову, пытаясь скрыть набежавшие слезы.

Василиса тщательно готовилась к предстоящему юбилею. Она грустила, что муж не примет поклоны от детей, которых бог не дал им.

И вдруг за неделю до хвангаби Соджун очутился в больнице. Когда он пришел в себя, Василиса заплакала, стала рассказывать, что с ним случилось.

На это он ответил:

– Подумаешь, захрипел и упал. Ничего же не отрезали.

– Не отрезали, – кивнула она и погладила его.

Не отрезали, а дышать без кислородной маски Соджун не мог. В один из дней, когда он отдыхал после лечебных процедур, дверь резко открылась. В палату ворвалась старшая сестра.

– Что ты разлегся? Спрятался от юбилея?

– Виноват, – улыбнулся детской улыбкой и отвел глаза, чтобы не видеть ее дрожащие от страха губы.

– Нечего казенные харчи проедать, домой поедем.

И наступили дни, которые они не могли представить себе прежде. Сестра купала его, одевала, приносила чай из трав в маленькой чашке. Зять – муж сестры – устранял в квартире хозяйственные неполадки. Прибивал, стучал, прикручивал и щелкал выключателем в темном подъезде. Вечерами все вместе разглядывали старые фотографии, вспоминали родителей, свои детские шалости.

Две недели пролетели незаметно. Пришла пора прощаться. Сестра замедлила шаг перед машиной, посмотрела еще раз на брата. В старой футболке, обтягивающей живот, в выцветших спортивных штанах, в тапках на босу ногу он серьезно взирал на нее. И не было взгляда более горестного, чем этот.

Через три месяца они встретились опять. В новеньком сером костюме, купленном к юбилею, в белой рубашке и кожаных туфлях Соджун лежал, серьезный и спокойный. Над ним распростерлась невидимая тень того, кто должен был оберегать наследника древнего рода. Распростерлась и рассыпалась на мельчайшие частицы, чтобы в горестном раскаянии сопроводить своего повелителя в мир за облаками.

А сейчас покойный принимал свой четвертый стол, последний, который давал ему пропуск в царство мертвых, пропустив первый – асянди – в начале жизни и последний при жизни – хвангаби.

Над маленькими чашками с едой едва передвигалась потрепанная фигурка лисицы Кумихо с одним поджатым хвостом. Ей удалось нарушить закон четырех столов того, кто был потомком ее извечного врага. С ним было покончено. Но почему она не видела знаков, что род уничтожен полностью? Что изменилось за это время? Тревожась, Кумихо исчезла, пытаясь разобраться в изломах тайных путей, чтобы набраться сил и довести дело до конца.

Глава 32. Взрыв в аэропорту. Дракон – спаситель рода

Алекс, Бельгия, 22 марта 2016 года

Алекс катил два чемодана. Огромный и маленький. Что могла Лин натолкать в них? Камни? Но он катил их с улыбкой, а Лин вздрагивала каждый раз, когда чемодан подпрыгивал. Не фирменный, обычный, с иероглифами. Алексу хотелось спать.

– Вот сейчас зарегистрируемся и выпьем по чашке кофе, – сказал он и остановился перед услужливо распахнувшимися дверьми.

– Регистрация началась, идем к стойке, – нетерпеливо потянула его за рукав Лин, как будто от этого зависело время в пути.

– Девять часов с пересадкой в Лондоне, и мы на месте. Эх, я и высплюсь в самолете, – мечтательно закатил глаза Алекс.

Его желание сбылось. Он будет рядом с девушкой, в которую влюбился. Кроме того, ему очень хотелось увидеть Корею, свою этническую родину с обычными корейцами. Какие они на самом деле? Лин уже предупредила свою маму, что везет гостя из Брюсселя, рассказав ей о программе для зарубежных корейцев. Сдали багаж. У Лин, конечно, оказался перевес на пять килограммов, но женщина за стойкой кивнула, мол, все нормально. Механически проверила паспорта, привычным жестом прикрепила бирку на ручку чемодана и уткнулась в мерцающий монитор.

Довольные, что пять килограммов перевеса не принесли им дополнительных хлопот, молодые люди поднялись на второй этаж и прошли в кафе, заказали кофе и плюхнулись в кресла. Алекс коснулся руки девушки и спросил, о чем они шептались с бабушкой Марией. Лин шутливо прикрыла рот обеими руками, показывая, что не откроет тайну. Он стал выдвигать версии одну за другой и остановился на том, что бабушка просила не обижать ее любимого внука в чужой стране. Ему хотелось разговаривать с Лин и смотреть на нее.

К тому времени пассажиры наполнили зал ожидания. Только в аэропортах витает такая особая атмосфера радостного ожидания: еще чуть-чуть, и они взлетят над облаками. А пока негромкие голоса и предвкушение полета, той минуты, когда усядутся на свои места в широкие кресла и раздастся голос командира. Народа становилось все больше. Хорошо, что Лин выбрала столик на втором этаже, подальше от основной массы.

Алекс вчера уговаривал ее переночевать в отеле «Шератон», буквально в двух шагах от аэропорта, но она не согласилась. Молодец, хозяйственная, экономная. Из нее получится хорошая жена. Он был счастлив. Скоро сядут в самолет. Красивые стюардессы предложат обед. И потом посадка в аэропорту этнической Родины, о которой так много рассказывала бабушка. Алекс взглянул вниз. Со второго этажа казалось, что пассажиры передвигаются как по шахматной доске. Алекс увидел, как мужчина берет паспорт