Хвосты Кумихо - Нина Ким

Интересно, если Алекс приходился бы ему родным братом, стал бы роднее? Каково это – иметь родных братьев? Иван этого не знал и не сожалел, потому что Алекс заменил ему всю родню от первого до сорокового колена. И сейчас он не может потерять его.

– Что с ним?! – закричал Иван и посмотрел на врача.

Пытаясь сдержать слезы, он часто-часто заморгал. Как такое могло произойти? В мирное время, в самой спокойной стране, как уверяли родители, случился террористический акт. Взорвали аэропорт с пассажирами. Место, в котором чуть не погиб брат, больше всего возмущало Ивана, словно ему полегчало бы, если Алекс пропал бы где-нибудь в джунглях.

– Служба спасения обнаружила его на крыле самолета на аэродроме. Он вылетел, по всей вероятности, со второго этажа. – Врач посмотрел на часы, нажал какую-то кнопку, и монитор замер, почернел.

– Вы отключили его?

– Да, время вышло.

Иван заплакал навзрыд, громко и безостановочно.

Врач ничего не сказал: такое часто случается с родственниками больных.

– Чел, я не умер! – вдруг раздался знакомый голос.

Голова Ивана дернулась от неожиданности, он растерянно смотрел то на врача, то на кровать, то на монитор.

– Чел, я не умер! – опять раздался голос Алекса.

– Ты жив?

– Не плачь, все окей!

В палате наступила тишина. Затем Иван гневно закричал:

– Как же ты достал меня своими приколами! Не, у меня на тебя реально аллергия: сопли потекли.

– Ну да, деревья цветут и все такое прочее.

– Для мертвеца ты слишком болтлив!

Алекс дернулся и стал икать. Иван остановил поток ругательств: радоваться надо, а не орать. Они взглянули друг на друга и захохотали.

Алекс не умер во время взрыва. Ему не оторвало руки или ноги. Не искалечило тело или лицо: совершенно целый и почти невредимый, в полном сознании и здравом рассудке, он находился в госпитале. Врачи оказались не в состоянии понять, как такое могло случиться. Вылететь из окна второго этажа, приземлиться на крыло самолета и не получить ни одной царапины. Кратковременная потеря сознания и перелом большого пальца на левой руке казались сущими пустяками.

– Вы родились в рубашке. Удар такой силы, и ничего не сломано, кроме пальца. МРТ не показало изменений во внутренних органах и в головном мозге. Можете праздновать второй день рождения. Но в рану на переломанном пальце попала инфекция, возможна гангрена. Если справимся с ней, то избежим ампутации.

Когда за врачом закрылась дверь, Иван заорал:

– Ты идиот?! Почему не позвонил домой? Тебя точно убьют.

– Дозвониться не мог. Как можно так долго трепаться по телефону?

– Придурок, тебя искали.

– Да, он такой, – раздался голос, на который разом обернулись братья.

В дверях стояла Стефани. Свет освещал мягкие линии тела, потерявшие резкость, округлившуюся грудь и черты лица, излучавшего особенную нежность и женственность.

Она посмотрела на Алекса долгим взглядом и возмутилась:

– Ты с ума сошел, чуть сына не сделал сиротой!

– Какого сына?

В палате наступила тишина. Затем Стефани выдохнула ответ, и Алекс опять ничего не понял, заблудившись во времени и в действиях.

Глава 34. Тайны Большого дома

Алекс, Фландрия, 2016–2020 годы

Большой дом стал тихим и боязливым. Разговаривали вполголоса, словно боялись спугнуть счастье: Алекс выжил. Беда обошла стороной, но случившееся потрясло всех. Даже словоохотливые кузины посерьезнели, словно повзрослели на несколько лет. За пять дней неизвестности мир для них перевернулся. Как так? И сложнее всего было делать вид, что ничего не произошло. Им казалось, сейчас Алекс распахнет дверь, войдет, шумно кинет на пол шуршащие пакеты с подарками и крикнет, вытирая пот со лба:

– Налетай!

– А-а-а! – зазвенят колокольчиками голоса девочек, и поднимется невообразимый галдеж.

А пока домашние искоса поглядывали на настенные часы и торопили стрелки, застывшие на месте. Уже блестел каждый уголок Большого дома, уже вытерты не раз ложки, вилки и ножи, поправлены тарелки на белой скатерти, срезаны цветы в палисаднике и поставлены в вазу, а гостя нет и нет. За окном виднелась напряженная фигура деда, поглядывающего на ворота. Но вот он застыл на минуту, затем медленно, словно разучился ходить, пошел вперед.

На пороге, в апрельских солнечных лучах стоял Алекс. Минута оцепенения сменилась взрывом.

– А-а-а! – Невообразимый галдеж таки поднялся: радостные возгласы, выкрики, смех и слезы.

Он сгреб в охапку девочек, засмеялся и щелкнул каждую по носу. Затем медленными шагами, как минуту назад двигался дед во дворе, направился к бабушке и дедушке. Обнял и прижался к ним, как маленький.

– Спасибо, что живой, – едва слышно проговорила бабушка.

– Да, молодец, – откликнулся дед вместо Алекса.

– Алекс, что случилось с тобой? Можешь нормально рассказать?

– Только после обеда, – прервал вопросы твердый голос бабушки.

* * *

Алекс сидел в кресле и хмурился, вспоминая детали случившегося. До сих пор перед глазами стояло сонное выражение, застывшее на лице бармена. Его замедленные движения, чашка кофе в полных пальцах и любезный взгляд, затянутый пеленой усталости. Интересно, выжил ли он? Когда обрушилось здание, на втором этаже находились Алекс, Лин и бармен. Дикая боль после взрыва и нереальные видения. Стоит ли об этом рассказывать? Вдруг бабушка потащит его к психиатру на обследование? Но если вспомнить сцену в больнице? Короче, наверное, надо все рассказать. И когда, если не сейчас? Он медленно сделал глубокий вдох и заговорил. По окончании в комнате воцарилась полная тишина.

– Кто они – старик в шляпе с пожелтевшей книгой, сгорбленная старуха с половником, мужчина средних лет со старухой, странной и проказливой, пожилой мужчина с одним пальцем на левой руке, его ровесница без ноги в инвалидной коляске и молодая женщина, очень красивая?

– Чел, похоже, ты тронулся умом. – Иван испуганно разглядывал Алекса.

– К психиатру на прием, я не шучу, – тревожно произнесла Виктория.

– Побывал в другом мире?

– Клиническая смерть!

– Круто!

Но бабушка заплакала. Скомкала носовой платок и попыталась успокоиться, затем вздохнула и начала говорить. Нахмурив лоб, вспоминала прошлое. Иногда улыбка озаряла морщины на лице, иногда, широко открывая глаза, она кивала сама себе, словно находила ответы на давние вопросы, не разгаданные в прошлой жизни. Горькая история девочки, родившейся в черных песках, казалась слушателям фантастической. И бабушка Мария из истории тоже – она не могла быть такой жестокой. Многое им было непонятно, но они боялись спрашивать.

– Мой отец был наследником в семье. Конечно, после его женитьбы ждали, когда родится новый. Но трижды рождались девочки. И только четвертым появился на свет сын, мой брат Соджун. Он рос слабым и чуть не умер, когда ему исполнился один год: потерял сознание прямо во время