Хвосты Кумихо - Нина Ким

Вспомнил, как застал мать в сарае после смерти отца. Держала веревку и о чем-то думала. Наверное, хотела повеситься. А он все равно сбежал из дома. Решил выучиться и заработать денег. Заработал только пособие по инвалидности. Всего две недели прошло, а левое плечо уже свисает. Непонятно, отчего. Или перевязка тянет вниз, или он сам пытается защитить больное место? В ноябре ему исполнится девятнадцать. Как жить дальше? Слово «инвалид» жгло ему сердце и наполняло пустотой.

Глава 29. Тигр, лисица и дракон. Смертельная схватка

Ни звука. Лишь туман окутал землю, чтобы скрыть от любопытных глаз то, что должно случиться. В полной тишине, раздвигая невесомое покрывало, сотканное из влажного воздуха, пробирались в долину времени те, кто должен был сразиться в смертном бою. Медальон из черного дерева, украшенный изящной гравировкой в виде сплетающихся дракона и тигра, излучал слабое, но ощутимое тепло. И вдруг долина огласилась угрожающим ревом. Туман расступился, воздух принял контуры борца со злом, являвшегося хранителем рода Большого дома, следующего воле Небес. Тигр. Огромный, с прекрасными полосами на спине, с глазами цвета меди, он двигался мягко и уверенно к серой пелене тумана, где засверкало туловище с блестящей чешуей, переливаясь оттенками серебра и червонного золота.

С противоположного края, касаясь земли огромными крыльями, поворачиваясь в разные стороны, двигался дракон. Затуманенный взор не различил того, кто за долгие века стал ему братом, кто не раз спасал ему жизнь. Нефритовые чешуйки исказили свет добра, и глаза его стали злобными. Он оглянулся на лисицу, умело подпитывавшую его ложью, которая заставляла забыть о священном долге, начертанном ему Небесами: охранять наследника великого рода, которому служили его предки испокон веков. Дракон превратился в игрушку Кумихо, использующей его в коварных целях. Сейчас она смотрела на него призывным и страстным взглядом, помахивая оставшимися хвостами:

– Великий и мудрейший, ты не устал служить, подобно черни, роду Большого дома и его наследнику? Отдохни. Позволь мне взять на себя заботу о его жизненном пути. Я уготовлю ему прекрасную судьбу, если он выдержит испытания, которым будет подвергнут. Просто, мудрейший и сильнейший, отойди в сторону. Не вмешивайся в мои дела, я доведу игру до конца. – Лисица кокетливо изогнулась и дотронулась до дракона лапками.

При этих словах, огласивших Долину времени, белый тигр бросился вперед, но его когти вспороли воздух. Лисица скользнула в сторону, насмешливо издав:

– Фи, невежа!

– Вот я тебя, плутовка! – зарычал тигр, отмахиваясь от ядовитого тумана, подарка Кумихо.

– Мальчик принадлежит мне, я его вскормила зернышком непослушания! Не получится из него наследник рода. И я смогла нарушить дурацкий закон четырех столов.

Тигр и лисица носились по кругу, пытаясь одержать победу в схватке. Воздух стал прозрачным, солнце изумленно выглядывало из облаков, пытаясь определить, чья шерсть задымилась от непосильной энергии. В этой адской круговерти неподвижным оставался только дракон.

– Небеса велели тебе защищать меня! – прокричал Соджун, сжимая изо всех сил талисман.

Человеческий голос прорвал завесу лисьей магии. Дракон вздрогнул, просыпаясь от долгого сна. Рычание эхом разнеслось по Долине:

– Ты, коварное создание, лживое и хитрое, околдовала меня и радуешься, что я забыл свой долг перед Небесами?

– Дураком был, дураком останешься. Я изведу тебя, дряхлый старик. Развесил уши, кто тебя полюбит? Кому ты нужен? – Кумихо смеялась над драконом, знала, что жестокие слова ослабят его.

Они двинулись одновременно. Тигр прыгнул. Дракон ударил. Хвост Кумихо мелькнул в воздухе словно сабля. Кровь на снегу. Пар, поднимающийся от нефритовых чешуек. Запах горящего меха. Время растягивалось, как шелк, и бесследно исчезало в круге бытия.

Соджун закрыл уши руками, но не мог заглушить адские звуки. Разрывы. Разрывы. Крики, которые могли быть ветром, но не были им.

Снова тишина. Глаза дракона прояснились. Зеленые, как весна после зимы. Как возвращение жизни. Опасность еще не миновала, схватка продолжалась. Кумихо менялась с каждой секундой. Двигалась как тень, пропуская удары своего угасающего сердца. И в последнем рывке она выбросила хвост к опостылевшему наследнику, стараясь уничтожить его своей магией. Но тигр и дракон одновременно заслонили его и кинулись на лисицу как две стихии – огонь и буря. Раздался звук, похожий на разрыв шелка. Кумихо рухнула на окровавленную землю и прошипела:

– Ты думаешь, что победил? Я вернусь за тобой.

Глава 30. Жизнь продолжается и без пальцев

Соджун, Казахстан, 1966 год

Соджун удивлялся, что продолжает жить. Странная штука жизнь. Короткая и страшная. Казалось, что нет конца и края, а она – бац и обрывается. Где Роза? Спряталась от него? Жива ли?

Он думал и думал над этими вопросами, не мог вырваться из круговорота мыслей о любимой девушке, стал похож на угрюмого старика. Затвердевшие уголки губ, прежде лукавые и смешливые, почти не двигались, глаза застыли и смотрели в одну точку, где Небо вновь окрасилось в серый цвет. Круг, разорванный Розой, опять сомкнулся. В мучительных терзаниях он нашел для себя решение: не надо дергаться и сильно радоваться, достаточно дышать ровно и не прыгать, несчастье караулит счастье.

Дверь открылась. Наверное, медсестра. Она всегда пыталась рассмешить больного. Игриво шевелила бровями, выкрашенными сурьмой в черный цвет, и говорила одно и то же:

– Чай не пьешь, откуда силы берешь? Бола джан[51], поднимайся.

– Встаю, – и поднимался, чтобы не слушать веселых причитаний.

Обычно медсестра шумно двигалась по палате: открывала с треском окно, била полотенцем по рамам, выгоняя жирных мух, цокала и забирала едва тронутую еду. Но сегодня он не слышал шороха ее атласного платья, она почему-то стояла молча. Соджун удивленно открыл глаза. Вместо медсестры увидел Василису.

– Привет, беглец!

– Привет.

В полной тишине они смотрели на кусочек рафинада, облепленный мухами. Потом он попросил ее выйти на время, чтобы одеться.

– Зачем выходить? Лучше помогу тебе.

– Штаны я в состоянии сам натянуть.

Василиса покраснела, но с места не тронулась.

– Глазей, если тебе нравится.

– Нравится! Нравится смотреть на бессовестного человека? Думал, что спрятался от всех?

– Как нашла?

Василиса бросила на него гневный взгляд. Что он себе позволяет? Отвратительный тип. Строит из себя мужика, а на самом деле сопляк, молокосос. Выдав самые оскорбительные слова, села по-хозяйски на кровать и наблюдала, как он натягивает спортивные штаны.

* * *

Василиса вспоминала, как Соджун вернулся из поездки в Казахстан и сказал, что помогал матери на луковом поле. Сил не было смотреть на его метания: бегал в поисках пропавшей Розы. Майской розы, ставшей колючей, когда не получилось так, как она желала. Как она могла