Хвосты Кумихо - Нина Ким

у проходной и позвонил бригадиру. Никто ничего не знал о ней. Соджун метался от неизвестности. Обзвонил больницы, морги. Отчаявшись, поехал в то место, куда они приезжали с Розой. Бетонные балки, покрытые сероватой пылью, тоже молчали. Посмотрел вниз, пустота тянула его к себе. Ему хотелось шагнуть в эту пустоту и оборвать свою горькую историю. В последний момент перед глазами возникло лицо матери. Что станет с ней?

То состояние, в котором Соджун очутился после смерти отца, вернулось вновь. Неокрепшая душа его плавала в сумбурных снах со стонами Розы, с ее нежным телом. Он тянул руки к ней и просыпался. Что делать? Зачем послушался мать и сестру? Как они могли его обмануть? Никогда не простит им такого вероломства. Где Роза? Лишь бы ничего страшного не случилось с ней! Перед глазами опять появилась любимая. Она особенно похорошела перед его отъездом. Стала женственной, формы тела округлились. Высокая грудь, чуть располневшие бедра и таинственный, глубокий взгляд. Даже походка изменилась. О чем она хотела сказать ему в последний вечер? Бедная Роза, что случилось с ней?

Глава 27. Решение Стефани

Алекс, Брюссель, 2015 год

С того момента, как Стефани увидела Алекса с другой девушкой, они уже несколько раз встречались, но разговор о произошедшем не заходил. Однако в этот раз Алекс хотел поговорить со Стефани, чтобы окончательно расставить все по местам и сорвать, как пластырь, нависшее между ними напряжение. И вот они встретились. Как всегда, девушка была одета в непримечательный плащ серого цвета – модно и дорого. Алекс поневоле знал, что было на пике моды в каждый из сезонов, потому что сестра и кузины трещали об этом каждую свободную минуту. И как у них не отваливались языки от пустой болтовни, он не понимал. Стефани обожала вещи с вензелями – незаметными, но значимыми. Значок Армани, Гуччи, Монклер и прочие. Особенно тщательно она выбирала шарфы. Уж на что Алекс скептически относился к шмоткам, но не мог не признать, что шерстяной шарф от Армани очень теплый и мягкий, не колется и не раздражает, обволакивает шею, как родная кожа. Его размышления прервал резкий вопрос:

– Что делал?

– В тот вечер, когда ты пряталась за стеклом на остановке?

Стефани растерялась от неожиданного вопроса и ничего не ответила.

– Я разговаривал с учительницей по корейскому языку. – Он произнес это просто, без обычных смешков, и она не знала, хороший это знак для нее или плохой.

– Зайдем? – кивнула она на один из ресторанов в центре Брюсселя. Несмотря на позднее время, дрожащие огоньки свечей зазывали посетителей.

Они сели на террасе и закурили. Почти сразу подошел официант.

– Джин с тоником, – заказал Алекс.

– Двойной, – уточнила Стефани.

– А как насчет штрафа, если полиция остановит?

– Мне принесешь счет, – засмеялась она. Несмотря на непринужденное поведение и веселый голос, Стефани боялась предстоящего разговора. – Зачем тебе вдруг понадобился корейский язык?

– Каждый язык – богатство, а родной – вдвойне.

– Так тебя потянуло к богатству? С чего это вдруг? Могу одолжить начальный капитал, все равно деньги мертвым грузом лежат в банке. Даже беспроцентную ссуду оформлю.

– Я подумаю над этим, если понадобится. Пока заинтересовался только корейским языком.

– Хорошо, что не кореянками. Хотелось бы оставаться единственной в твоем списке.

Алекс чуть не начал говорить про Лин, но осекся. О чем он расскажет? Ну встретил девушку, понравилась ему, несколько раз проводил до дома, защитил от верзилы. Нет, не по-мужски это, болтать о девушке, которая тебе приглянулась. И потом, он не мог разобраться в своих чувствах. Радовался каждый раз, встречаясь с Лин, словно это была встреча не только с давно забытым прошлым, но и с будущим. Но любовь ли это? Хотел ли он таких же отношений с Лин, как со Стефани? Нет. Но почему чувство к Лин такое прекрасное, хоть и совершенно непонятное? Чистое и свежее, словно он напился воды, устав от долгого пути.

Алекс стал объяснять Стефани свое состояние. Она смотрела ему прямо в глаза и молчала. Ей хотелось крикнуть: «Замолчи, не говори ничего! Мы не муж с женой, нам не надо выяснять отношения. Не нравится, разбежимся. Я помню условия “Тиндера”: без обременения». Боже, она не сможет без Алекса. Опять тоннами глотать пилюли от депрессии? Что делать? У нее нет права вопить о чувствах и загонять Алекса в угол. Она не будет ему надоедать. Ждать. Надо ждать.

Стефани развернулась к нему вместе со стулом. Взглянула ласково и поправила шарф, из которого торчала напряженная шея парня. Затем поднесла его руку к губам и подула, смешно, по-детски, с капельками слюны. Они рассмеялись.

– Пойдем?

– Да, – ответил он, хотя хотел сказать «нет». – Куда путь держим?

– Тайна, наберись терпения, – шепнула Стефани, слегка прижавшись к Алексу.

Такси, преодолев извилистые дороги Арденн, остановилось у небольшого дома в лесу, совершенно не похожего на отель. Алексу показалось, что он во сне. Может быть, его опоили колдовским зельем, оглушили уханьем совы и ослепили мерцанием луны в небе, взяли в плен длинными пиками теней деревьев, вкрадчиво стучавших в окно? Он гладил тело Стефани, медленно наклонялся над ней и касался легкими поцелуями упругой груди, изгибов бедер, поднимающихся ему навстречу, и терял сознание, соединяясь с ней в нежной и одновременно яростной страсти, небывалой и незнакомой ему. И Стефани полностью раскрылась, как цветок, принимая его живительные силы, надеясь оставить в себе память об этой ночи.

Глава 28. Месть Фили. Кто спас наследника

Соджун, Узбекистан, 1965 год

Прошел месяц. Опять светило солнце, опять шли дни за днями. Словно ничего не изменилось. Как после похорон отца. Страшно. Роза исчезла, а Соджун продолжал жить как прежде. На преддипломную практику его отправили с бывшим дружком, которому родители помогли выйти сухим из воды. Надо бы держаться подальше от такого партнера, но Соджуну не хотелось объяснять мастеру причины отказа от работы с Филей. Противно ворошить случившееся.

Они стояли в тамбуре около открытой двери, курили, смахивая с себя пепел, который ветер швырял им назад.

– Что тебе сказали в ментовке об исчезновении Розы? Заявление приняли?

– Нет. Принимают только от родственников.

– Вот гады. Человек пропал, а они канитель разводят. Да, в тот раз они тоже цирк устроили. – Филя пытался перекричать стук колес.

– Проехали. Для меня это уже не имеет значения.

– Я не виноват, даже не знаю, как ворованные вещи оказались у тебя под кроватью.

– Лучше заткнись. Бесился из-за Василисы, думаешь, я не видел, как ты ревновал?

– К тебе? Да кто ты такой? Она давно