Лиходеева. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

— А ты, Анна… сядь. И попытайся вспомнить запах. Не то, что ты видела, а то, чем пахло там, где ты была ночью. Пусти свои мысли гулять без тебя, не заставляй себя думать. Просто почувствуй себя спящей. Ни картинок, ни голосов! Только запахи!

Я закрыла глаза. Сначала в мою голову пробирались звуки постоялого двора и всхлипы Стеши, потом сквозняк принес запах кухни и конного двора, мороза, талого снега, а дальше я поняла, о чем говорил Лука.

Чувства мои, благодаря этим запахам, словно пошли обратно, назад, следом за мной, идущей в ночи. Сначала эти запахи постоялого двора, потом улица, морозец, а дальше запах масла, дерева, мокрой лошадиной шерсти, и цветы! Ландыши?

Глава 34

Этот чертов цветочный запах преследовал меня. Он, кажется, впитался в обивку кареты, в которой мы ехали домой, а потом преследовал меня в прихожей моей квартиры, где стояла давешняя посланница Барина, он притаился в ворсе ковра и, казалось, теперь насмешливо щекотал мои ноздри даже в пустой кухне. Этот дешевый, приторный аромат «ночной бабочки» стал для меня предвестником катастрофы. Каждый раз, вдыхая его отголоски, я видела перед глазами Катерину — тихую, напуганную девочку, которая исчезла из закрытой комнаты постоялого двора.

— Лука, этот запах... — я бессильно опустилась на стул, глядя, как Лука размеренно меряет шагами комнату. — Проститутка Барина. Ландыши. Мне кажется, весь этот город теперь пропах ими.

Лука остановился. Его лицо в утреннем свете выглядело осунувшимся, серым.

— Барин не стал бы красть девчонку сразу после сделки, Анна. Это не в его интересах. Теневой король дорожит своим словом, особенно когда на кону судьба его собственных детей. Но запах... запах может быть меткой. Или просто дурным совпадением. — Он подошел ко мне и положил руку на плечо. Коснулся осторожно, но я почувствовала холод, исходящий от него. — Я сейчас поеду к Настасье. Она имеет право знать, что её дочь пропала, хотя я и боюсь её реакции. Велика вероятность, что она впадет в истерику и поднимет на ноги всех. И пойдут сплетни. Нам этого нельзя допускать.

Лука, прежде чем уйти, запер дверь на все засовы. Он обернулся у порога, его глаза на миг вспыхнули потусторонним, темным блеском.

— Что мы будем делать дальше, Анна? Если Катерина не объявится к вечеру, скрывать это станет невозможным. Степанида в предынфарктном состоянии, в «Дубах» тоже все уже знают.

Я почувствовала, как горло перехватила спазма паники, но заставила себя выпрямиться.

— Мы не можем никому рассказывать, Лука. Слышишь? Никому. Сказать ротмистру о пропаже ребенка из моего дома — значит признать, что я прятала полубеса. Победоносцев за такое не просто со службы снимет, он меня в Петропавловку упечет как пособницу нечисти. А стражницы? Бесова... — я содрогнулась. — Бесова только и ждет момента, чтобы подцепить меня на крючок. Она в одно мгновение сложит два и два. Исчезновение полукровки, моя привязанность к Кате. Она поймет, что я не просто «добрая госпожа», а хранительница потенциальной угрозы.

— Ты права, — глухо отозвался Лука. — Бесова не пропустит такой кусок. Она сразу поймет, что ты нарушила устав. Весь отдел поставит тебя на карандаш. Ты станешь изгоем, Анна. И это в самом хорошем стечении обстоятельств. И защитить тебя я не смогу, если они поймут, кто я на самом деле.

— Именно, — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Мы одни в этом деле. Только узда, которую я накинула на свои чувства, не дает мне сейчас завыть от отчаяния.

Лука ушел, а я, не в силах оставаться в четырех стенах, бросилась на поиски Вари. Девочка-сирин, маленькая вестница изнанки, была моей единственной зацепкой в мире, который не подчинялся законам полиции. Варя ждала меня в сквере у Лиговского канала. Она сидела на скамье, кутаясь в тонкую шаль, и её огромные, нечеловечески глубокие глаза сразу нашли моё лицо в толпе. Она знала. Эти существа всегда знают раньше нас.

— Катерины нет, — просто сказала она, когда я тяжело опустилась рядом.

— Ты что-то знаешь? — я схватила её за руку, игнорируя испуганный взгляд проходившего мимо чиновника.

— Не знаю. Воздух в городе стал липким, Анна. В нем слишком много чужой воли. Катю не унесли на крыльях, её не вывели через дверь. А потом дверь изнутри закрыли. Там никакой чертовщины нет, Анна, но и человек этого не устроил бы! Не думай на экономку. Она вредная у тебя, но не предаст!

Я застонала, закрывая лицо руками.

— Варя, мне нужна помощь. Настоящая. Не загадки и не предчувствия. Мне нужно что-то, что сильнее обычного бесовства.

Варя помолчала, глядя на мутную воду канала.

— Тебе нужно поехать в скит. К Варваре. Ну… той, что вызвала демонов.

Я непонимающе уставилась на девочку.

— Варвара? Но она же просто ребенок, который заигрался с черными книгами. Что она может знать о похищении Катерины? Она в изоляции, под запретом любого магического контакта.

— Она не просто заигралась, — Варя повернулась ко мне, и её голос вдруг обрел странную, взрослую силу. — Она обычный человек, Анна. В ней нет капли древней крови. Но она смогла добыть Книгу из Предела. Она смогла призвать демонов, пообещав им жизнь в телах молодых людей этого мира. В её распоряжении были такие знания, о которых стражницы только в легендах слышали. Что-то мне подсказывает, что она быстрее всех нас разберется в том, какая именно нечисть устроила в Петербурге эту жатву. Она знает механику призыва и замещения так, как не знает никто.

— Она со мной и разговаривать не станет, — горько усмехнулась я. — Я была той, кто её туда отправил.

— Её отец… — Варя запнулась. — Он еще жив, но находится на смертном одре. Варвара знает об этом, и это её единственная слабость. Твой Бес... твой Лука... он обладает силой, способной задержать душу в теле. Он может продлить жизнь её отцу в обмен на помощь. Она не откажет, если речь пойдет о нем.

Я медленно поднялась. Идея казалась безумной, опасной и совершенно незаконной. Но в моей голове уже зрел план. У меня не было выбора — я теряла время, а Катерина теряла жизнь.

Дорога до скита заняла несколько часов, которые показались мне пыткой. Монастырские стены, холодные и равнодушные, встретили меня колокольным звоном. По распоряжению Обер-прокурора Варвару держали