Лиходеева. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

в воздухе запахло озоном. Барин обязался выставить всех своих «глазастых» на улицы, чтобы найти тварь, убивающую полубесов. Я же потребовала гарантий безопасности для себя, Луки и, что важнее всего, для моих близких — Степаниды и Катерины.

— Даже если с твоими дочерьми случится беда, — жестко сказала я, — мои люди должны остаться неприкосновенны.

Барин долго молчал, его пальцы барабанили по столешнице. Наконец, он кивнул.

— Хорошо. Но ты… ты найдешь моего сына. Если он мертв — принеси мне тело, чтобы я мог его сжечь по обычаю. Если жив или ранен — привези его мне, и я стану твоим должником навсегда.

— Клянусь, — я положила руку на стол. Перед нашим уходом Барин снова посмотрел на Луку.

— Как ты это сделал? — спросил он с нескрываемым любопытством. — Оккупировал тело, не выжигая в нем душу?

— Не могу рассказать. Сделка! — буднично повторил слова Барина Лука, и я едва не расхохоталась. А вот Барин захохотал, его смех был похож на лай старого пса.

— Силен, черт! Ладно, хорошо, что мы на одной стороне.

Когда мы вернулись в квартиру, дела, которые, как мне казалось, начинали настраиваться, рухнули: в гостиной, испуганно прижимая к себе сумки, сидели Степанида и Катя. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Прошлая ночь была кошмаром: я снова проснулась в грязном платье, Лихо ничего не слышало, а Лука, который настоял на своем и привязал свою руку к моей лентой, чтобы почувствовать мой уход, обнаружил узел развязанным, а кровать — пустой. Я была монстром, который не контролирует себя, и сейчас этот монстр стоял перед невинным ребенком полубесом.

— Что вы здесь делаете?! — мой голос сорвался на крик. Степанида вздрогнула, а Катя испуганно подскочила. — Я же велела вам сидеть в Дубах под замком!

— Анна Львовна, так ведь дошли слухи, что людей убивают, много уже убили, а вы тут, прямо в самом центре, мы вот подумали, что надобно вас уговорить вернуться – сколько дней уже ни весточки от вас, ни тем более приезда… — всхлипнула Стеша.

— Вон! — я буквально выставила их за порог, приказав ехать в «Дубы», не слушая возражений. У меня была паника. Каждое мгновение рядом с ними было риском.

Лука пытался меня успокоить, твердил, что это не я убиваю полукровок, что это какой-то морок, но я чувствовала — что-то во мне проснулось.

— Уезжайте! Немедленно! Я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Сердце колотилось в горле. Всю предыдущую ночь я не смыкала глаз. Лука сидел рядом, держа меня за руку. Его спокойствие заражало, и под утро, когда небо начало сереть, я не справилась со своей задачей, провалилась в тяжелый, вязкий сон под его клятву: «Я не усну, Анна. Я смотрю».

Я проснулась от резкого, отчаянного стука. Рывок — и я на ногах. И с нова грязное, мокрое, и каких-то белесых пятнах платье.

— Лука! — крикнула я, но он уже вскочил, бледный и растерянный. — Я… я не видел, как ты встала, — прошептал он. — Время просто… выпало.

Стук повторился. Я быстро скинула одежду, запихнув ее под подушку, накинула халат и, наспех собрав волосы, подошла к двери. На пороге стоял Борис, наш возница. Его лицо было желто-белым, губы дрожали.

— Анна Львовна… беда, — прохрипел он сиплым голосом. — Катерина пропала.

Рядом со мной, уже не думая о приличиях, возник Лука, уже в мундире, но с расстегнутым воротом. Он схватил Бориса за плечо и затащил в квартиру.

— Говори. Четко.

— Степанида побоялась ехать в Дубы в ночь, — запричитал Борис. — Решили остаться на постоялом дворе «У Рижского моста», тут в двух кварталах. Сказали, утром зайдут к вам еще раз уговаривать. Я пригнал экипаж к рассвету, жду у входа. И тут вылетает Стеша… в одной сорочке, босая! Говорит — нет Кати. Дверь в их комнату заперта была изнутри на засов, окна закрыты, а девчонки — нет! Я думал она напилась ночью, даже понюхал, но что точно – не пила она!

Мир вокруг меня поплыл. Лука подхватил меня и унес на кровать. Я видела, как он быстро достает из-под подушки мое грязное платье, не задавая вопросов, запихивает его в холщовый мешок и кидает в угол.

— Одевайся, — его голос был как удар бича. — Быстро. Мы едем туда. Пока я, борясь с накатывающей паникой, дрожащими руками надевала узду, которая должна была привести меня в чувства, а потом застегивала пуговицы платья, Лука в гостиной опрашивал Бориса, но тот знал немного.

На постоялом дворе все было обычно — приличное место, чистые коридоры, крепкие запоры. Когда мы прибыли, там уже царил хаос. Степанида сидела на полу в коридоре, раскачиваясь из стороны в сторону и причитая. Она уверенно говорила, что комната, когда она проснулась действительно была заперта изнутри. И именно эта «чертовщина» ее пугала.

Мы вошли, осмотрелись: смятая постель, на которой Катя со Степанидой спали вместе, плотно закрытое окно, стол со стоящими на нем корзинами и пара стульев. В углу еще был платяной шкаф, и заметив, как я открываю дверцы, Стеша сказала, что в первые минуты подумала, мол, девчонка встала раньше и спряталась, чтобы ее напугать, но он пуст. Следов борьбы нет. Только на подоконнике — странная мелкая пыль… белая, словно точили известь, и очень похожая на ту, что была на моем подоле.

Лука посмотрел на меня. Этот взгляд… в нем больше не было только поддержки. В нем появилось что-то новое, страшное — подозрение, которое он больше не мог скрывать.

— Анна, — тихо, не обращая внимания на Степаниду, спросил он. — Что ты помнишь из сегодняшнего сна?

— Ничего! — крикнула я, ощущая, как слезы застилают глаза. — Я ничего не помню!

Как я посмотрю в глаза Настасье? Я обещала ей. Я клялась на крови, что её дочь будет в безопасности. И теперь единственный полубес, дитя, которое я должна была защищать, исчезло в ту же ночь, когда я снова бродила по городу в беспамятстве.

Я подошла к окну, глядя на просыпающийся Петербург. Город казался огромным зверем, который только что проглотил мою совесть. Если Катерина погибла, и если это сделала я — никакое искупление не вернет мне душу.

— Опрошу постояльцев, — сухо, и не веря, что это что-то может дать сказал Лука.