Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Снорри не поддавался, не отрывая взгляда от дверей, через которые удалился Харальд, но затем зарычал, достал из кармана горсть серебряных монет и сунул их мне в ладони.

– Проси богов о милости.

«Сам проси», – хотела сказать я, но молча кивнула и пошла к изваяниям.

В чертоге не было настила, лишь голый камень, и через него протекал ручей, чьи рукава образовали островки, где стояли боги. У ног каждого лежали груды подношений, и я переступила воду, чтобы положить у изваяния Ньёрда монету.

«Ньёрд, я прошу твоего прощения за…»

Я запнулась, когда на меня нахлынули воспоминания. Не о том, как со мной обращался Враги, но о том, как он злоупотреблял силой, которую даровала ему кровь Ньёрда. Я вспомнила, как он ради забавы раз за разом выбрасывал на берег кита. Вспомнила всю рыбу, которая могла накормить людей, но из-за его беспечности сгнила на берегу.

«Он осквернил твой великий дар».

Я положила следующую монету у ног богини, в честь которой меня назвали, и сразу подумала о брате.

«Фрейя, прошу, принеси Гейру и Ингрид любовь и счастье. И много малышей», – добавила я, зная сокровенное желание подруги.

С Бьорном, Снорри и Ильвой, следовавших за мной по пятам, я переходила от одного бога к другому, делала подношение и просила их ниспослать милость тем, кто мне дорог. Тем, кто нуждался в помощи. Тем, кто ее заслуживал.

Когда настал черед Локи, я подумала о себе. Локи – бог хитрости, он наделял своих детей способностью принимать чужой облик, и к его благосклонности взывали обманщики.

А я со всей своей ложью – обманщица чистейшей воды.

«Локи, прошу…»

Я осеклась, не решаясь просить его даровать мне красноречие лжеца, чтобы лучше поддерживать маску. Хоть я и была вынуждена играть эту роль, внутри я не такая. Поэтому я не попросила ни о чем, лишь положила монету.

Когда я повернулась к последнему богу, Одину, Всеотцу, Снорри заговорил:

– Я больше не могу молчать, Бьорн.

Пока я делала подношения, никто не нарушал тишину, поэтому я замедлила шаг, сгорая от любопытства, что же Снорри скажет, думая, что я его не слышу.

– Почему ты просто встал, как истукан? Удерживая тебя, Харальд лишал Скаланд конунга, и пока я клялся отомстить, ты трусливо поджимал хвост, словно побитый пес.

В моей груди вспыхнул гнев, но я прикусила лишь губу.

– Выбор был невелик, либо стоять столбом, либо устроить резню на священной земле Фьялльтиндра, – ответил Бьорн. – Радуйся, отец, что я сдержал ярость.

Снорри, которого слова сына явно не убедили, фыркнул:

– Ты орудие, им и будь. Вселяй страх в сердца наших врагов. Докажи, что ты достоин огня Тюра.

«Огрызнись, – мысленно призывала я Бьорна. – Поставь его на место!»

– Да, отец, – только и ответил он.

Нахмурившись, я переступила натекшую воду и положила монету к ногам Одина.

– Один, – шепнула я.

«Всеотец, если на то будет твоя воля, молю, освободи Бьорна от бремени его прошлого, чтобы он обрушил свою месть на тех, кто ее заслуживает. Прими мое подношение за него».

По телу пробежал озноб, кожа покрылась мурашками. А потом ощущение вдруг исчезло, оставляя меня без сил. Я несколько дней почти не спала, взобралась на гору, полную чудовищ, сражалась словами и клинками. Все, чего я желала, – это свернуться клубком где-нибудь и не шевелиться до самого рассвета.

Вот только, судя по ритмичному бою барабанов снаружи, о сне можно было забыть.

– Обряд начинается, – сказала Ильва. – Мы должны приготовиться, живо.

В окружении воинов мы направились к малому чертогу, который, по всей видимости, выделили для Снорри. Остановившись снаружи, мы подождали, пока Ильва начертит углем на двери руны. Когда она закончила, знаки ярко вспыхнули, а потом будто впитались в древесину.

– Пока мы зовем этот чертог домом, его порог не переступит никто со злым умыслом против любого из нас, – пробормотала Ильва. – Хотя ничто не помешает им его сжечь вместе с нами.

– Я выставлю часовых, – сказал Снорри, затем жестом приказал мне войти.

Убранство было простым: множество лежанок, очаг, да и все.

– Где Стейнунн? – спросил у Бьорна Снорри с искренним беспокойством. – Погибла?

– Идти с нами для нее было верной смертью, – ответил Бьорн. – Я отослал ее с твоим воином. Сказал попытаться вас догнать.

Снорри помрачнел:

– Мы ее не видели. Я отправил ее с вами не просто так, Бьорн.

Опасный блеск в глазах Бьорна подсказывал, что он подумывал усугубить раздор, поэтому я поспешила вмешаться.

– Она упиралась до последнего и согласилась уйти, лишь когда я дала слово рассказать ей все, что она пожелает узнать. И хорошо, что она не пошла с нами, драуги бы точно ее разорвали. – Когда это явно не убедило Снорри, я добавила: – Стейнунн сама мне говорила, что ее чары куда сильнее, когда песнь повествует глазами того, кто преодолевал испытание. Поэтому лучше, чтобы она спела мою историю, не будучи под влиянием того, что увидела бы сама.

Я затаила дыхание, пока Снорри молча взвешивал мои слова. Наконец он кивнул:

– Поведаешь ей все при первой же возможности. Увы, я хотел, чтобы она спела о твоем рождении в огне и клейме для всех кланов, но теперь это придется отложить.

– Я все ей расскажу, – солгала я, потому что в пещерах были мгновения, о которых миру знать уж точно не нужно.

Снорри коротко кивнул и снова повернулся к Бьорну, а Ильва втолкнула меня за полог:

– Раздевайся. Все мои рабыни погибли, чтобы ты жила, так что мыться тебе придется самой. Живо.

«Вы их убили, а не я», – хотелось мне сказать. Но я лишь стиснула зубы и стянула сперва кольчугу, а потом и одежду под ней, содрогаясь от запаха пота, металла и крови, въевшегося в кожу. В кучу на полу полетели штаны и ботинки, и я понадеялась, что у меня будет время все постирать, прежде чем придется надевать снова, ведь вонь станет только хуже.

Нам принесли ведро горячей воды, и я с трудом принялась расплетать косы левой рукой. Правая ужасно занемела, и без того стянутая шрамами кожа полопалась от ударов по драугу.

– Проклятие, а не девка. Бестолковая. – Ильва поспешила мне помочь. – Голову в ведро.

Она быстро вымыла мне волосы, затем оставила меня оттирать грязь с тела тряпицей. Достав из мешков простое платье, Ильва помогла мне в него влезть, а уже потом оделась сама.

– Что будет ночью? – спросила я, наконец-то получив возможность узнать ответы на вопросы, которые я от