Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Чжу Юйхэн не ответил, откинулся на подушку и прикрыл глаза, уйдя в себя.

Вэй Ханчжи, не смея настаивать, постоял безмолвно несколько мгновений, затем осторожно положил что-то на столик у изголовья и мягкими шагами вышел.

Чжу Юйхэн уловил тихий, едва слышный звон. Этот знакомый звук заставил его бессознательно сжать пальцы – ему почудилось, что их кончики словно проваливаются в пустоту, им чего-то недоставало. Должно быть, это цичжунъи – он обронил ее в Заповедном водоеме, когда потерял сознание.

«Ты должен хорошенько тренировать руки. Когда я вернусь – проверю, так что не отлынивай».

Слова все еще звучали в ушах. Однако она ради спасения своего Господина отказалась от всех обещаний, данных ему. Она не вернется.

Обессиленный до предела, он собрал всю волю в кулак, схватил цичжунъи со столика и хотел швырнуть его в озеро Сиху за окном. Но хватка ослабла – металлическая головоломка выскользнула из обессилевших пальцев и упала ему на грудь, издав короткий, чистый и такой холодный звон.

Чжу Юйхэн впился взглядом в «Девять изгибов горных перевалов», слабо мерцавшую на груди ледяным металлическим блеском. Казалось, перед ним – сияющая улыбка А-Нань.

Он ведь знал, что взгляд этот обожжет, – так почему же упрямо тянулся к ослепительному огню, чтобы в конце концов, будучи сбитым с толку, потерять себя в этом сиянии без остатка, сгореть, как мотылек?

Наконец, мучительно превозмогая боль, понемногу разгибая пальцы, он раскрыл ладонь и сжал цичжунъи.

Чжу Юйхэн дал себе клятву: отныне и впредь он всегда будет держать инициативу в своих руках и никогда больше не совершит глупость – не пойдет за А-Нань слепо, не подчинится ей.

«А-Нань, почему ты так отчаянно сражаешься?»

«Если я не буду сражаться отчаянно, как мне стать самым острым клинком в руках Господина?»

«Но какой смысл быть клинком в чужих руках?»

«Даже если смысла в этом нет… по крайней мере, пока я не сломлена, Господин не бросит меня».

А-Нань очнулась от глубокого, изнурительного забытья. Голова раскалывалась, тело было ватным и слабым. Она неподвижно лежала на кровати, глядя на расшитый мелкими яблочками кисейный полог, и раз за разом прокручивала в памяти слова из сна – слова, которые она очень-очень давно сказала своей лучшей подруге Сан Цзю.

Сан Цзю уже давно превратилась в прах на дне морском, а она сама стала Сы Нань, хранящей преданность своим идеалам, и наконец превратилась в самого полезного человека для своего Господина.

Только… человек – существо жадное. Теперь ей уже было недостаточно, чтобы ее единственным назначением было убирать врагов, посягающих на Господина. Тем более когда враг, посягнувший на него в этот раз, – А-Янь.

А-Янь… Сейчас он, должно быть, ненавидит ее.

Перед ней все время стоял его ледяной взгляд – он не отпускал ее, преследовал даже в забытьи, не исчезая ни на мгновение.

Не желая поддаваться этой гнетущей тоске, А-Нань заставила себя переключить мысли на другое. Тут заметила, что под ней мерно колышется палуба, а в ноздри бьет знакомый соленый запах. Она поспешно накинула одежду, распахнула окно и выглянула наружу.

Море. Корабль, подгоняемый ветром, рассекал волны, уносясь в синеющую даль. А-Нань замерла на мгновение, потом рванула дверь и босиком выскочила наружу. Сы Цзю, дремавший в коридоре, услышав ее шаги, тотчас вскочил.

– А-Нань, А-Нань! Ты наконец очнулась! Как себя чувствуешь? Где-нибудь болит? Есть хочешь?

– Я в порядке. Есть хочу, – сипло ответила А-Нань, глядя на палубу.

Судно было небольшим, но быстрым. Легкий, узкий и длинный корпус мягко разрезал море, словно волны вовсе не были для него преградой. Над головой развевался парус – белый, невесомый, точно облако, надутое ветром. Матросы приветствовали ее, подтягивая снасти, ловя еще не улегшийся после бури ветер, гнали корабль на всех парусах.

А-Нань открыла глаза – и снова очутилась в родной стихии, где она провела более десятка лет. Под ногами – привычная качка, в ушах – крики чаек и шум расступающихся волн. Раскинув руки, она подставила лицо морскому ветру, и на миг ей почудилось, что все это – лишь сон.

Чжу Синхэ стоял на носу, изучая течение. Заслышав ее голос, он опустил подзорную трубу и обернулся. Его мягкий, ласковый взгляд – как само море перед ней: родной, знакомый, успокаивающий.

– Идем на север? Куда мы направляемся? – она подняла руку, пробуя ветер.

– Двор перекрыл все южные гавани, досмотр судов ужесточен. Мы посовещались и решили пойти от противного. Раз они ждут, что мы уйдем в южные моря, мы пойдем на север, в залив Бохай. Посмотрим, как они тогда нас поймают.

Услышав про блокировку портов, А-Нань внутренне вздрогнула и украдкой взглянула на Господина – его лицо было спокойно. Она перевела дыхание и, приняв из рук Сы Цзю поднос, села перекусить.

– Абалон, фаршированный морским огурцом, томленый с пшеном – как нежно получилось! Сы Цзю, да у тебя талант! – похвалила А-Нань, прихлебывая из миски.

– Не я готовил, – с обидой возразил Сы Цзю. – Познакомитесь, когда она закуски принесет.

– О? Наняли нового повара? – А-Нань не придала этому большого значения, съела полмиски и спросила Чжу Синхэ: – Как сейчас обстоят дела?

– Наследный внук императора Чжу Юйхэн лично командует всеми гарнизонами на море и на суше, – Чжу Синхэ сел напротив. – Он действует быстро и жестко: под видом помощи пострадавшим от наводнения конфисковал в Цзянсу и Чжэцзяне все предприятия, связанные с торговым домом «Юнтай», выстроил в Чжоушане оборонительный рубеж, где перехватывает все суда, идущие на юг. Выходы к морю в Цюаньчжоу и Гуанчжоу уже перекрыты железными цепями. Если так пойдет и дальше, пострадают и наши заморские флотилии.

А-Нань хорошо знала характер А-Яня, но такой стремительности не ожидала. Она задумчиво сжала губы:

– Небо высоко, а море безбрежно – власти далеко, а дела делаются на местах. Запрет двора на морскую торговлю длится уже долгие годы, но всех, кто уходит в море, не связать. Теперь, когда мы уже в море, с флотилией ничего не случится. Но… Господин столько лет и трудов положил на создание торгового дома «Юнтай» – неужели мы так просто отдадим его властям?

– Когда я основывал «Юнтай», я предвидел, что такой день может настать, поэтому сам старался реже светиться в делах, связанных с ним. Пусть даже власти опечатают несколько лавок с нашей вывеской – тайные филиалы, рассредоточенные по разным местам, двор так просто не выявит. К тому же… – Чжу Синхэ говорил беззаботно, словно ему