Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– А-а… – успокоилась А-Нань, увидев твердую уверенность Господина. – То-то я думаю, что за совпадение – ее спас как раз дядюшка Фэн. Наверняка Господин велел тайно ее оберегать.

Чжу Синхэ сдержанно улыбнулся, не подтверждая и не отрицая ее догадку, и лишь заметил:

– В общем, как будет время, можешь пообщаться с ней побольше. Во-первых, в море редко выпадает случай завести подругу. Во-вторых, у тебя острый проницательный ум, если с ней что-то не так, ты непременно заметишь.

– Можете на меня положиться, Господин! – тотчас же с готовностью заверила А-Нань. – Даже нечисти не ускользнуть от меня!

* * *

Суровый ливень и ураган отступили, летний зной вновь окутал Ханчжоу.

У морской дамбы под палящим солнцем стоял шум и гам: беспрерывно слышались удары о камень, то тут, то там разносились крики. Одни таскали песок, другие набивали им мешки, третьи перетаскивали камни, четвертые укладывали кладку… Разделение труда было четким, и работа кипела.

Супруга наследника вышла из экипажа, окинула взглядом открывшуюся перед ней картину и, нахмурив брови, направилась к простому тростниковому шалашу, наскоро возведенному у реки.

Ее выдали замуж за наследника престола в подростковом возрасте, чуть позже, будучи на сносях, она помогала мужу оборонять Яньцзин[36] – так что это была женщина, прошедшая немало бурь. Однако когда взгляд ее скользнул по реке Цяньтанцзян, когда она увидела, как после бедствия берег по колено утопает в грязи, как над дохлой рыбой и падалью вьются рои мух и насекомых, что повсюду грязь, разруха – а ее сын, больной и изможденный, лично руководит работами на дамбе, плечом к плечу с солдатами и деревенскими мужиками, восстанавливая насыпь, – глаза ее мгновенно покраснели.

Чжу Юйхэн поднял голову, увидел мать, на мгновение опешил, затем быстрым шагом приблизился, помог пройти в тростниковый шалаш и усадил:

– Разве из Интяньфу не должен был прибыть посланник? Как же…

– А разве мать не может прибыть раньше посланника? Если бы твой отец не был так слаб здоровьем и мы бы не отговорили его, он бы тоже сюда приехал, – супруга наследника взяла сына за руку, увидела, что его лицо, не оправившееся после тяжелой болезни, на ветру кажется осунувшимся, не сдержалась и нежно погладила его по щеке. – Я привезла с собой придворного лекаря Цэнь. Садись, пусть он тебя осмотрит.

– Мое здоровье уже в порядке, матушка, не стоит волноваться.

Он улыбнулся, пытаясь успокоить мать, но разве стала бы супруга наследника его слушать? Она усадила сына на стул и велела лекарю Цэнь тщательно его обследовать.

Тот сосредоточенно щупал пульс долгое время и наконец изрек:

– Пульс Вашего Высочества глубокий и частый, бьется слишком беспокойно. Это признак того, что ослабшая энергия ян утекает наружу, а внутри назревает давний недуг от истощения. Осмелюсь заметить, Вашему Высочеству надлежит как следует отдыхать, не тревожить себя внешними заботами и тем более не переутомляться. Не стоит бодрствовать до зари, засиживаясь за делами, дабы не накопить усталость, которая перерастет в тяжелую болезнь. Потом раскаиваться будет поздно!

Чжу Юйхэн опустил веки, убрал руку и лишь усмехнулся, ничего не сказав.

Будущее – это что-то слишком отдаленное. Возможно, у него не будет даже шанса раскаяться.

Видя его полное равнодушие, супруга наследника встревожилась еще сильнее. Когда лекарь Цэнь вышел, она, сдерживая себя, насколько возможно мягко спросила:

– Ты слышал слова лекаря? Заместитель министра общественных работ Нанкина прибыл с нами в Ханчжоу. Все дела можно поручить ему. А ты возвращайся во дворец отдыхать.

Чжу Юйхэн взглянул на людей, трудящихся под палящим солнцем над восстановлением дамбы:

– Хорошо, но я подожду здесь шилана[37] Чу, лично передам ему дела и только потом вернусь. На стройке шумно и суетно, матушке лучше уехать и отдохнуть.

– Я не в состоянии отдыхать. Я не могла сомкнуть глаз все эти дни, потому и примчалась сюда, – супруга наследника вглядывалась в осунувшееся лицо Чжу Юйхэна, голос ее чуть дрогнул. – Кто бы мог подумать, что эта Сы Нань окажется такой жестокой! Не только похитила важного для двора преступника и безжалостно перебила стражников, но еще посмела отравить тебя!

– Она действительно похитила преступника, которого государь повелел мне под конвоем доставить в столицу, и действительно действовала жестоко – в бою у Заповедного водоема много солдат полегло убитыми и ранеными, – Чжу Юйхэн говорил медленно, смотря на слепящее солнце снаружи. – Но яда она мне не давала. Многие лекари Ханчжоу осматривали меня, и лекарь Цэнь только что тоже это подтвердил. Матушка, не беспокойтесь.

– Но она совершила множество злодеяний и подвергла тебя смертельной опасности – это факт, разве не так? Выходит, когда она спасла тебя тогда, вместе с тобой предотвратила ту страшную катастрофу в Шуньтяньфу – все это были лишь уловки, чтобы заманить тебя в ловушку?

Чжу Юйхэн не ответил, только крепче сжал чайную пиалу, не произнося ни слова. Супруга наследника сделала глоток чая, заставила себя успокоиться и продолжила:

– Юй-эр, знаешь ли ты, что несколько дней назад Тан-эр едва не погиб?

– Что случилось с седьмым братом? – Чжу Юйхэн невольно изумился.

Чжу Юйтан был его младшим братом, сыном госпожи Юань, ему только исполнилось шесть лет.

Мальчик отбывал ночное бдение у гроба матери, обессилев от плача, он задремал, и его отнесли в задние покои. Кормилица на мгновение отвлеклась, вздремнула снаружи и сквозь сон услышала звон разбитой вазы. Вбежав, она увидела, что Чжу Юйтан, с ног до головы мокрый, с трудом выкарабкался из таза с водой и, сидя на полу, заливается горьким плачем.

– Тан-эр сказал, что во сне его подхватил какой-то человек и сунул его голову в таз с водой, а он сам почему-то был совершенно обессилен, не мог и пальцем пошевелить. Захлебываясь, он перепугался, принялся изо всех сил дрыгать ногами и наконец опрокинул стоящий рядом столик. Шум разбудил людей снаружи, и это спасло ему жизнь, – супруга наследника говорила это, но все еще не могла оправиться от страха; обычное величавое спокойствие не могло скрыть испытываемого леденящего ужаса. – Тан-эр был напуган до смерти. Мы пытались его успокоить, расспрашивали, но он ведь совсем маленький, да и произошло все это, пока он спал. Как же он мог разглядеть лицо убийцы, пробравшегося в траурный зал? Однако…

Тут она запнулась и, пристально глядя на Чжу Юйхэна, отчеканила каждое слово:

– Пока его голову держали в тазу, Тан-эр увидел на руке убийцы круглый браслет, усыпанный множеством самоцветов!

Запястье Чжу Юйхэна дрогнуло, капля горячего чая брызнула на руку. Он взглянул на мать в упор:

– Что?