Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Спасибо большое, братец, кабы не ты – беды бы точно было не миновать!

Вспомнив кое-что, она поспешно нащупала рукой золотую шпильку в волосах и, убедившись, что та крепко держится, с облегчением выдохнула.

Незнакомец взглянул на золотую шпильку, украшенную цветами и полной луной, и улыбка его стала еще шире:

– Забыла братца поди? А в прошлый раз в Шуньтяньфу, когда ты мне на флейте играла, еще говорила, что усы у меня красивые!

Уголки губ Ци Ся дернулись. Мысленно она усмехнулась: «Мало ли что плетут за чаркой вина? И ты этому поверил? Если я тебе, с твоими-то дурацкими усами, такое говорила, глаза у меня наверняка закрыты были!»

Но раз уж человек спас ее, оставалось только улыбаться в ответ:

– Ай да, точно, вспомнила! Это же вы, дядюшка!

– Сразу видно – бессовестная, – поглаживая усы, мужчина разглядывал ее с усмешкой. – Я Дун Лан, у меня с десяток братков на лодках ходят.

– Ай-яй, именно! Дядюшка Дун, вспомнила вас!

Ци Ся лихорадочно пыталась отыскать в памяти информацию об этом человеке, как вдруг со стороны реки донесся очередной оглушительный рев толпы, барабаны и гонги загремели еще громче, заглушая слова. Не желая продолжать неловкий разговор с этим мужчиной, Ци Ся поспешно оставила его и протиснулась ближе к реке поглазеть на представление. А Дун Лан встал у нее за спиной и принялся оттеснять в сторону особо навязчивых зевак, чтобы те ненароком не сшибли ее с ног.

Сквозь толпы протиснулся стройный юноша с тонкими чертами лица и сквозь шум спросил тихо:

– Ну как?

Человек с усиками подмигнул ему. Несмотря на смуглую кожу и неказистую внешность, глаза его сияли живо и чисто, ярче, чем драгоценные камни:

– Не волнуйся, Сы Цзю, в искусстве перевоплощения я лучшая в Поднебесной!

Гомон вокруг заглушал низковатый женский голос, но будь Ци Ся рядом, она непременно узнала бы в нем голос А-Нань. Однако сейчас она стояла у перил набережной, в центре наиболее шумного места, в ушах у нее звучали тысячи голосов, восторженно кричавших:

– Пошли поплавки! Ух ты, вот это мастерство!

А-Нань, всегда любившая всякое веселье, мгновенно высунулась, чтобы разглядеть, что там на реке происходит. Стоявший за спиной Сы Цзю с досадой ткнул ее в спину, настороженно огляделся и потащил прочь из толпы. Спрятавшись за дамбой и убедившись, что рядом никого нет, Сы Цзю с унынием в голосе проговорил:

– Я считаю, ты слишком своенравна. Вы с трудом воссоединились с Господином, и вот, не прошло и нескольких дней, как ты снова сбежала. И главное – тебе как будто совершенно все равно, что двор обвинил тебя в убийстве Мяо Юнвана и наложницы Юань, да еще в покушении на наследника, что тебя уже ловят по всем морям…

– Мне плевать, что я объявлена в розыск, плевать на обвинения двора. Но А-Янь не имел права обвинять меня! – с досадой ответила А-Нань. – Я считала его братом, а он на меня грязь льет! Ни за что не проглочу эту обиду!

– И еще эта Ци Ся! – напомнил Сы Цзю.

– Не волнуйся. Если она действительно ради спасения своей шкуры предала меня и позволила двору повесить на меня это дело, она должна знать, какие будут последствия.

– Но я слышал, что двор уже собрал в Ханчжоу лучших мастеров, – с тревогой добавил Сы Цзю, подумав. – Велика вероятность, что Фу Чжунь уже тоже здесь. В прошлый раз нам посчастливилось не столкнуться с ним, но будь осторожнее сейчас!

– Сначала я разберусь в деле с А-Янем, – с ненавистью проговорила А-Нань. – Если это действительно он меня подвел, я с ним и с Фу Чжунем вместе разберусь!

– В чем ты разбираться собралась? Что за святая наивность! В правительственном приказе о поимке тебя все четко написано, не он ли подписал его? Неужели ты не знаешь, кто он такой? С чего ты ждешь, что он встанет на твою сторону, на сторону бунтарки? – Сы Цзю, видя, что в ее возмущении сквозит печаль, прикусил язык, сдержав дальнейшие слова, и просто похлопал ее по руке, прощаясь. – В общем, помни о своем обещании Господину. Будь осторожна в Ханчжоу, мы будем ждать тебя в Бохае.

– Хорошо, передай Господину, чтобы не волновался. Как только я здесь разберусь, сразу же отправлюсь к вам.

Проводив взглядом фигуру Сы Цзю, исчезающую в толпе, А-Нань замерла на мгновение у реки. Ее взгляд невольно устремился к Чжу Юйхэну, сидевшему под балдахином, словно пытаясь проникнуть сквозь оболочку его тела и увидеть, что у него на сердце.

Вдруг в ушах загремели оглушительные крики, толпа попятилась. Взобравшись на возвышение, она увидела – пришел Большой прилив. Гребни волн вздымались острыми пиками один за другим, поднимаясь невероятно высоко. На выступающей в русле реки песчаной отмели была установлена награда – победный вымпел. Тот квартал, чей представитель первый водрузит над вымпелом свое знамя, и станет победителем.

Только вот лодкам, стремящимся к отмели, было не избежать мелководья. Поэтому, продолжая нестись по волнам, с носа каждой лодки сбрасывали зеленые поплавки, вырезанные в форме листьев лотоса. Поплавки носились по волнам, то взлетая на гребень, то снова падая вниз. Ловцы волн, сжимая в руках красные знамена, один за другими спрыгивали на эти деревянные «листья лотоса». Используя плавучесть дерева, они удерживали равновесие на воде, перелетали с волны на волну, размахивая своими знаменами.

Морские волны, словно стремительно несущиеся горные пики, ярус за ярусом, гряда за грядой обрушивались вперед. Несколько ловцов уже потеряли равновесие и, стоя на листьях-поплавках, отчаянно извивались, пытаясь не свалиться в воду. Под возгласы сожаления и взрывы хохота они все-таки один за другим сходили с дистанции, и лишь знамя с надписью «Долголетие и покой», крепко сжимаемое Цзян Байлянем, по-прежнему развевалось.

Он напряг нижнюю половину туловища, босыми ногами намертво вцепившись в лист под собой. Тело его следовало ритму вздымающихся и опускающихся волн, позволяя деревянному листу двигаться вместе с водой. Выставив грудь вперед, он взлетал на гребень, затем, пригибаясь, скатывался вниз по волне. Казалось, под его листом не вода, а прозрачная стена, и он мчится по ней, словно искусный акробат, свободно преодолевающий самые отвесные преграды.

А-Нань хоть и видала в открытом море волны и побольше, но, наблюдая, как непринужденно он управляется с этими стремглав несущимися гигантами, вместе с толпой затаила дыхание, пристально следя за то появляющейся, то исчезающей в бурном потоке фигурой.

В миг, когда все взгляды были прикованы к реке, в толпе вдруг