Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– На море живешь?

Дыхание Ци Ся, лежавшей на колене А-Нань, понемногу выравнявалось, и девушка, успокоившись, улыбнулась ему в ответ:

– Суда вожу.

– А эта девушка?.. – Цзян Байлянь, выливая воду из ушей, покосился на Ци Ся у нее на коленях.

– Это Ци Ся из Музыкальной палаты. Сегодня пришла со мной посмотреть на Большой прилив, но оступилась и упала в воду.

– О… – Цзян Байлянь бросил еще один неопределенный взгляд на все еще находящуюся без сознания Ци Ся, затем развернулся и слился с волнами, поплыв к ожидавшим впереди лодкам.

А-Нань подозвала повозку, помогла погрузить туда бесчувственную Ци Ся и, не оборачиваясь, краем глаза скользнула по противоположному берегу, туда, где в беседке сидел Чжу Юйхэн. Его взгляд уже отвлекся от суматохи на берегу и устремился к отмели, где ловец-победитель водружал вымпел. Казалось, для внука императора случившееся было лишь незначительным происшествием, обычным зрелищем, не стоящим внимания.

– Этот Цзян Байлянь – подлец! Мерзавец! Бросил меня тонуть! Хорошо еще, что я осталась жива, а то являлась бы к нему призраком и покоя не давала!

Едва очнувшись, Ци Ся разразилась бранью, хоть и была еще слаба. Правда, силы ее были на исходе, поэтому крик получался скорее сиплым и надрывным, напугать был неспособен.

А-Нань, сидевшая у ее постели, с усмешкой приподняла подругу, помогая сесть, и кивнула на лекарственный отвар, намекая, что его нужно выпить:

– Чем же он тебе навредил? Разве не спас?

– Он специально не спасал! Стоял на воде как вкопанный и смотрел, как я тону!

– Но ведь потом он же нырнул и вытащил тебя. У них, у даньцзя, такой обычай: утопающего вытаскивают, только когда он трижды погрузится под воду. Они так дают шанс водяному, иначе, по их поверьям, речные духи затаят обиду.

Ци Ся, разъяренная, и слушать не хотела подобных доводов. Прижимая ладонь к ноющей груди, она продолжала ругаться:

– Я умирала, а он со своими дурацкими обычаями носился! А если б я после второго раза утонула?

– На самом деле, в этом есть практический смысл, – А-Нань снова кивнула на отвар, призывая выпить лекарство, и пояснила: – После трех погружений у утопающего уже не остается сил. В таком состоянии, когда его спасают, он не вцепится мертвой хваткой в спасателя и не станет отчаянно барахтаться, из-за чего может утопить своего благодетеля. Так спасать гораздо легче.

Ци Ся взяла отвар, все еще не до конца успокоившись. Глядя на А-Нань, она вдруг удивленно замерла, долго вглядывалась и наконец, запинаясь, спросила:

– Ты… ты господин Дун? Как ты здесь оказался?

– После того как Цзян Байлянь тебя вытащил, из всех собравшихся только я тебя знал, так что, само собой, я и проводил тебя домой. К тому же девушки из местной Музыкальной палаты, похоже, не горят желанием с тобой общаться. Я долго искал помощи, но так никто и не вызвался за тобой присмотреть, пришлось остаться самому.

– И не говори, я сейчас как чумная… – Ци Ся говорила еле слышно, но все же с благодарностью. Зажав нос, она проглотила отвар, и на глаза у нее навернулись слезы. – Что за лекарство такое горькое! Я же просто воды хлебнула…

– Там одуванчик, хохлатка и все в таком духе. Лекарь сказал, оно помогает освежиться и понизить внутренний жар. А когда боль в груди пройдет, надо будет еще один отвар выпить, чтобы организму помочь восстановиться. У тебя, видно, месячные? Платье испачкалось. Лекарь сказал, если в этот период попасть в холодную воду, потом с деторождением проблемы могут быть.

Ци Ся долго молчала, сжав губы, потом покачала головой:

– Эх, не до того уже. Будь что будет.

– Ты пока отдыхай хорошенько, – увидев ее подавленное состояние, сказала А-Нань и забрала пиалу.

Ци Ся кивнула, но вдруг вспомнила что-то, провела рукой по голове – и слезы брызнули у нее из глаз:

– Ах! Моя шпилька пропала! Она же золотая! Досталась мне от А-Нань!

– А-Нань? – как бы невзначай спросила А-Нань. – Кто это? Твой любовник?

– Нет, это одна девушка, не из наших краев, она мне очень помогла.

– Говорят, ты под судом была, поэтому здешние девушки и не хотят с тобой сближаться? – спросила А-Нань, делая вид, что ей просто любопытно.

– Да, я чуть не погибла в тюрьме. Потом один человек, знакомый А-Нань… помог доказать мою невиновность, только так и спаслась.

А-Нань подумала: значит, А-Янь все же сдержал слово и помог оправдать Ци Ся.

Но зачем он так старался снять с нее обвинения, если потом взвалил вину на меня?

Пока она не могла найти ответа и продолжала осторожно выспрашивать:

– Я слышал, ты оказалась впутана в дело начальника округа Дэнчжоу. Но ведь сейчас ловят совсем другую женщину-убийцу?

– А-Нань не убийца! Ее оклеветали! – прохрипела Ци Ся, покраснев до корней волос и сжав кулаки. – Она ничего плохого не делала, она…

Она не успела договорить, ее пылкую речь прервал тяжелый кашель, вызванный напряжением, и она схватилась за больную грудь, пытаясь унять симптом.

В это время в дверь зашел человек. Увидев ее состояние, вошедший поспешно бросил на пол принесенные свертки и принялся стучать ей по спине, помогая откашляться. А-Нань узнала Чжо Яня. Помня, что он тот еще говорун и может ее нечаянно выдать, она поспешила поклониться ему и сказать:

– Раз за девушкой Ци Ся есть кому присмотреть, я, пожалуй, пойду. Загляну к тебе в другой раз.

Ци Ся рассыпалась в благодарностях, а А-Нань махнула рукой и вышла, но, убедившись, что вокруг ни души, на цыпочках подкралась под окно комнаты – послушать, не скажут ли чего о ней.

– А это еще кто такой? – слегка ревнуя, допытывался Чжу Янь у Ци Ся.

– Мой бывший клиент по фамилии Дун, – без сил ответила Ци Ся. – Кстати, что это у тебя за свертки, аж всю постель засыпал?

– Это я велел привезти мне дудник из уезда Миньсянь[43] и гинуру из уезда Вэньшань[44]. Ты все-таки подорвала здоровье в тюрьме… Как сейчас себя чувствуешь?

– Все кровит без остановки… – с досадой промолвила Ци Ся, кажется, схватив Чжо Яня за руку. – Да куда ты смотришь, это женские болезни, мужчинам тут не понять.

– Уж слишком жестоко с тобой обошлись в Интяньфу! Знали ведь, что у тебя месячные, а все равно продержали двое суток в холодной воде… Если б я не прознал и не сбегал к командующему, ты бы так и сгнила заживо в этой грязной воде!

– Я бы не призналась даже