Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Дун Лан? – с непроницаемым лицом спросил он.

– Так точно, – А-Нань расплылась в улыбке. – Иероглиф Дун: ключ «трава» над ключом «тяжесть», иероглиф Лан – ключ «вода» слева от ключа «добро». Господин Сюэ уже проверил мои навыки, хоть я и уступаю дяде, но, думаю, справлюсь.

– Брат Дун скромничает, – усмехнулся Сюэ Чэнгуан. – Разве что в силе рук немного отстает, но в точности броска и в скорости реакции он даже затмевает дядю. Ученик превзошел учителя!

Чжу Юйхэн молча, без тени улыбки, разглядывал А-Нань.

Смуглая, сухая, желтоватая кожа, подобострастно-льстивая улыбка, дурацкие усики, придающие несколько вульгарный вид. Казалось бы, такой ничем не примечательный мужичок лет тридцати с небольшим, явно не стоящий внимания. В его положении ему и не следовало так разглядывать простолюдина. Однако какое-то необъяснимое предчувствие заставило задержать взгляд на этом «Дун Лане» дольше обычного. Подавив непонятное волнение в груди, Чжу Юйхэн больше не задавал вопросов. Он лишь поднялся и обратился ко всем:

– Выход в море и спуск под воду таят множество опасностей. Однако, полагаясь на ваше мастерство, общими усилиями мы, уверен, непременно разгадаем тайну, устраним потенциальные угрозы для Ханчжоу и совершим великое деяние.

Раздался гул одобрительных возгласов, после чего Сюэ Чэнгуан и остальные, поклонившись Чжу Юйхэну, удалились. Спускаясь по лестнице, А-Нань почувствовала на себе чей-то взгляд. Понимая, что не стоит, она все же не удержалась и, стараясь выглядеть непринужденно, скользнула глазами назад, на Чжу Юйхэна.

Их взгляды, прорвавшись сквозь соленый морской ветер и палящее солнце, внезапно встретились. И тотчас же разошлись, словно это было случайное, ничего не значащее совпадение. Он развернулся и вошел в каюту. Она спрыгнула с палубы.

* * *

– А командующий чего тот господин, кого мы только что видели? – вполголоса спросил Цзян Байлянь у Сюэ Чэнгуана, спустившись на нижнюю палубу.

– Он персона важная, вы уж будьте поосторожнее, – не стал вдаваться в подробности Сюэ Чэнгуан и лишь жестом призвал всех внимать его наставлениям. – Вы слышали, дело серьезное. Что бы вы ни нашли под водой, держите языки за зубами, как немые. Поняли?

Цзян Байлянь, покосившись на А-Нань, усмехнулся и одними губами прошептал: «За дураков нас держат?»

А-Нань поняла, что он имеет в виду: еще в день Большого прилива, восемнадцатого числа, когда Чжу Юйхэн сидел в беседке вместе с чиновниками, все догадались, кто он такой, так как видели, как сановники подобострастно вьются вокруг него.

– Само собой, служить двору – дело почетное, – с улыбкой добавил Сюэ Чэнгуан. – А еще двор ценит своих слуг, можно сказать наверняка – награды будут щедрые. Иначе зачем бы ты, братец Цзян, поднял со дна коралл и преподнес его как счастливое знамение, а?

– Да уж не говорите! От двора я, конечно, получил немало, – Цзян Байлянь тяжело вздохнул, – и это он не упомянул еще награду за помощь в поисках тела наложницы Юань. – Да только… богатство, оно что? Было да сплыло. Налетел ураган – хорошо хоть мать уцелела. А я теперь снова гол как сокол!

– Эх, ветер дует – яичная скорлупа летит, богатство ушло – но так на душе легче. Жив – и ладно!

Переговариваясь и утешая напарника, все облачались в шуйкао, наполнили фляги отпугивателем рыб и выслушали подробные объяснения бывалых моряков, уже погружавшихся здесь. Чу Юаньчжи раздал всем подводный гром и объяснил, как с ним обращаться.

Когда все было готово, Сюэ Чэнгуан в темно-сером шуйкао под цвет акульей кожи запрыгнул на борт, помахал им рукой и, словно рыба, изящно нырнул, первым уйдя под воду. Как глава цеха управления водой, он был, само собой, непревзойденным пловцом. Стоявшие на палубе одобрительно загудели и один за другим попрыгали в море, но уже не так изящно – как пельмени, брошенные в кипяток.

А-Нань, с удовольствием разглядывая манеру плавания остальных, неторопливо расстегнула верхнюю одежду, явив взорам уже надетый шуйкао. Ей ведь еще нужно было утянуть грудь и впихнуть под костюм ватные подкладки, чтобы скрыть фигуру, – переодеваться на палубе было никак нельзя. Прицепив медный груз и мешок с воздухом, размявшись, она встала на борту и подняла руки.

В этот миг Чжу Юйхэн, стоявший в кабинете на второй палубе, смотрел на нее сквозь резное окно с изображением рыб и драконов, играющих в волнах. Девушка взмыла высоко вверх и, словно рыба-стрела, вонзилась в воду, подняв лишь крошечные брызги, и тотчас исчезла в синей морской пучине.

Отраженный солнечный свет смазал черты лица и очертания фигуры, сделал их расплывчатыми, нарисовав перед глазами Чжу Юйхэна выжженный в сердце силуэт, который невозможно было забыть…

Силуэт, который он когда-то поддерживал, глядя снизу вверх во дворе дома Чу, – легкий, словно стрекоза, промелькнувшая в ночи. И тот же силуэт, что он подбросил в воздух в кромешной тьме подземелья Шуньтяньфу, – дерзкий, как искра, озарившая его непредсказуемый путь.

Рука его невольно сжала резной подоконник, едва не переломив твердое палисандровое дерево.

Это наваждение? Или игра воображения?

Все-таки фигура этого человека гораздо грузнее, чем у А-Нань. Ведь это очевидно мужчина, вообще на нее не похожий. Абсолютно очевидно, что их манера поведения и движений совершенно различны.

Но почему же – так нелепо – ему чудится, что в этом человеке он улавливает тень А-Нань?

* * *

Хотя солнце на рубеже лета и осени продолжало печь немилосердно, его лучи уже не могли проникнуть в глубокое море. А-Нань пронырнула сквозь прогретые поверхностные воды и сразу оказалась в прохладной толще.

Сюэ Чэнгуан плыл впереди, указывая путь. Когда вдалеке, на фоне пологого песчаного дна, начали проступать очертания городских стен, все замерли, потрясенные открывшимся зрелищем. В колеблющемся свете виднелись лишь нагромождения камней и пугающие руины. Некогда величественный и прекрасный подводный город был разрушен почти до основания.

А-Нань замерла в воде, медленно работая ногами, чтобы удержаться на месте. Она поняла: должно быть, тот самый ураган, что обрушился на Ханчжоу, привел в действие подводные механизмы, а те в свою очередь вызвали штормовой прилив, обернувшийся великим бедствием в городе.

Обрушившиеся развалины застыли в мертвой тишине. Длинные, плавные потоки воды проходили сквозь них, и казалось, создавали смутное эхо, отчего запустение казалось еще более жутким.

Сюэ Чэнгуан подал знак всем быть осторожными. Они с Цзян Байлянем поплыли первыми, указывая путь. А-Нань и еще один метатель веревки плыли по бокам, прикрывая фланги. Вся группа, словно выстроившаяся клином стая рыб, осторожно и в полной бдительности вплыла в центр города.

Вокруг,