Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

что этот оттиск – точная копия найденной под водой резьбы, размер и цвета совпадают до мельчайших деталей, – Чжо Янь разложил свитки на столе и положил рядом папку с делом. – А это, Ваше Высочество, материалы о Дун Лане, которые вы запросили.

Чжу Юйхэн бросил взгляд на разложенные оттиски, взял папку и, прочитав, помрачнел.

«Дун Лан. Имеет проездной документ, выданный в управе округа Тунжэнь. Двадцать лет ходил на лодках по рекам и побережью округа Тунжэнь, в подчинении двенадцать лодок и чуть больше сотни лодочников. Сообщает, что родители давно умерли. Ныне, следуя предсмертному завещанию матери, прибыл в Ханчжоу на поиски старшего дяди по матери. Пэн Лао-у, рыбак из деревни Цзянвань, подтвердил, что Дун Лан – его племянник, потерянный более тридцати лет назад…»

– Получается, личность этого Дун Лана ничем не подтверждена, кроме как поручительством только что обретенного дяди Пэн Лао-у? – Чжо Янь заглянул в бумаги через плечо Чжу Юйхэна и помрачнел еще больше. – Что за порядки у моряков Хайнина? Ничего не выяснили о прошлом человека и запросто взяли в команду для погружения? А ведь экспедицию возглавляете вы, Ваше Высочество! Это же такой риск, вдруг у него дурные намерения!

– К тому же округ Тунжэнь находится в далеких горах, проверить его – задача сложнейшая. Чтобы подтвердить или опровергнуть правдивость этих сведений, потребуется как минимум месяц-другой, – Чжу Юйхэн бросил папку на стол, лицо его посерьезнело.

Чжо Янь задумался, затем с некоторой нерешительностью предложил:

– Если Ваше Высочество согласится… Может быть, стоит попросить Ци Ся разузнать о нем?

Едва эти слова сорвались с языка, Чжо Янь понял, что сморозил глупость, и поспешно поправился:

– Ци Ся упомянула, что Дун Лан был когда-то ее клиентом. Однако у нее этих гостей пруд пруди: южане, северяне, кого только нет. К тому же она сейчас нездорова…

– Можно, – неожиданно согласился Чжу Юйхэн, лишь на мгновение задумавшись. – Раз Ци Ся с «ним» знакома, при таком близком общении будет трудно скрыть свою истинную сущность. Шансов, что он проколется, гораздо больше.

– Слушаюсь… – ответил Чжо Янь, про себя удивившись: «С чего Его Высочество решил, что они прям знакомы? Ци Ся, скорее всего, и не помнит толком этого клиента, виделась с ним всего раз-другой».

* * *

Хотя Ци Ся и служила в Музыкальной палате, получив это задание, она чуть не расплакалась. В конце концов будь она достаточно умна, чтобы обольщать мужчин и выведывать у них секреты, разве докатилась бы до такой жалкой жизни? Но Чжо Янь сказал, что это приказ властей, так что ей ничего не оставалось, кроме как устроить застолье в Башне Изысков и Радости, кабачке рядом с Музыкальной палатой Ханчжоу, и пригласить на него «Дун Лана» – в качестве благодарности за помощь.

А-Нань с радостью приняла приглашение и даже подарила ей юбку мамяньцюнь[46] из блестящего атласа, расшитую ярко-красными цветами яблони, свежими и пленительными, как весенний пейзаж.

Ци Ся была вне себя от радости, прижала юбку к груди, ее сердце ликовало. Даже дурацкие усы гостя показались ей весьма симпатичными.

– Нравится? Если нравится, надень, покажись братцу, – внутренний мир «Дун Лана» оказался еще более пошлым, чем его усы, нагловато ухмыляясь, он закрыл дверь отдельной комнаты и полез к ней, пытаясь стащить одежду.

– Перестань! Мы же в кабаке! – Ци Ся поспешно отбила его руку и отпрянула.

– Дверь закрыта, еду и выпивку подали, никто не войдет, – весело хохотала А-Нань, дергая ее за полы платья. – Ну же, будь понежнее с братцем… М-м-м, масло для волос с гарденией, обожаю! Кстати, ты вроде в прошлый раз говорила, что золотую шпильку потеряла? Угодишь братцу – завтра такую же тебе сделаю.

– Такую же ты не сделаешь! Она одна такая во всей Поднебесной…

Сидя в соседней комнате, Чжо Янь прижал ухо к деревянной перегородке и подслушивал, что там происходит. Скривившись от отвращения, он тихо выругался:

– Мерзость!

Слышно было, как Ци Ся, придерживая юбку, упирается, а «Дун Лан» вдруг сделал что-то, от чего Ци Ся тихо вскрикнула и голос ее дрогнул:

– Ты… если ты еще хоть раз так сделаешь, я закричу!

– Кричи, кричи хоть до хрипоты… Э? У тебя что, месячные все еще не кончились? Сколько дней уже прошло с того раза, как ты в воду упала, – послышался разочарованный голос «Дун Лана».

Чжо Янь, который как раз собирался вмешаться и вышибить дверь ногой, замер и опустил уже занесенную ногу.

Из соседней комнаты донеслось тихое ворчание Ци Ся. «Дун Лан» наконец оставил ее в покое.

– Так дело не пойдет, – сказал он. – Похоже, с твоим здоровьем что-то неладное. Хватит пить вино, надо как следует лечиться, а то запустишь болезнь – потом в жизни не избавишься! Эй, половой!

Слуга, услышав зов, поспешил войти. Не успел он и рта раскрыть, как перед ним на стол шлепнулись две серебряные монеты:

– Сбегай-ка для меня, пригласи самого лучшего в Ханчжоу лекаря по женским делам. Это серебро – плата ему за визит. А это – тебе за труды.

Слуга, не помня себя от радости, сунул серебро за пазуху, сказал хозяину пару слов и опрометью бросился на улицу Цинхэфан, звать лекаря из аптеки «Баохэтан».

Этот старик-врач был мастер своего дела. Поглаживая бороду, он пощупал пульс у Ци Ся, нахмурился и спросил:

– Это не просто обильное кровотечение. Ты, видать, после их начала долго в холодной воде пробыла?

Ци Ся, видя, что он сразу попал в точку, могла только сокрушенно кивнуть:

– Меня тогда в тюрьму посадили по ложным обвинениям, а там по приказу властей били палками и защемляли руки. Потом… кто-то сверху велел прекратить пытки, тогда тюремщики, воспользовавшись тем, что у меня начались месячные, засунули меня в водяную яму. Заставили стоять по пояс в грязной ледяной воде, требуя, чтобы я оклеветала одну знакомую девушку. Сказали: «Признаешься – выпустим»…

– И сколько ты в воде простояла? – даже видавший виды лекарь не мог не посочувствовать, услышав такой рассказ.

Ци Ся, вспоминая все это, покачала головой. Слезы текли по щекам, в глазах помутилось, память стерла жуткие подробности.

– Не знаю… У меня внизу кровь ручьем текла, раны на бедрах и ягодицах в воде размокли и загноились. Сил хватало только стоять, прислонившись к стене, – боялась, что если сяду, то утону… Кажется, за железным окном над головой два раза светлело и два раза темнело. Потом молодой господин Чжо сказал, что я простояла так двое суток…

У А-Нань глаза защипало от подступивших слез. Она