Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Чего ты дразнишь мальчишку? Вон как разошелся, – А-Нань с укоризной похлопала Ци Ся по руке, давая знак оставить Цзян Байляня в покое.

Чжо Янь поспешил увести Ци Ся в каюту, а когда вышел, развернул на столе карту Бохая. Цзян Байлянь, все еще немного смущаясь, забрался на лодку с кормы и, повинуясь жесту Чжо Яня, подсел к столу.

– Братец Цзян, давай к делу, – Чжо Янь указал на самое узкое место пролива на карте. – Смотри, это граница между заливом Бохай и Желтым морем. Дэнчжоу и бухта Саньшань, словно две руки, сжимают вход в пролив в своих объятиях. Наша цель – пагода Пэнлай, она находится как раз напротив самого узкого места. Тебе предстоит первому нырнуть, разведать обстановку, изучить подводное течение.

Цзян Байлянь, собравшись, отбросил мысли о Ци Ся и сосредоточился на карте Бохая:

– Я больше в Восточном и Желтом морях рыбачил да грузы возил, с их географией лучше знаком. В Восточном – волны, в Желтом – песка много. А что там, в Бохае?

– Бохай с трех сторон окружен горами и сушей, вход узкий, волны пологие, – ответил Чжо Янь. – Из-за того, что сюда выносит ил и песок из рек Хуанхэ и Хуайхэ, вода очень мелкая. Там нырять будет куда спокойнее, чем в Восточном морем.

– Что, снова нырять? – усмехнулась А-Нань, разглядывая карту.

– Мы ради этого и отправляемся туда. Только послушайте, после того как в Восточном море нашли тот барельеф, власти срочно отправили людей разведать дно Бохая. И что вы думаете? Прямо напротив пагоды Пэнлай, чуть к северо-западу от центра пролива, нашли подводный город, точь-в-точь как под заливом Цяньтанвань, но гораздо больше!

Цзян Байлянь, вспомнив подводный город под Ханчжоу, а теперь представив, что под Бохаем есть еще один, но крупнее, только языком прищелкнул.

– И там тоже есть птица луань и башня? – поспешно спросила А-Нань.

– Не знаю. Тот город больше, а вода в Бохае мутнее, чем в Восточном море, находясь за городскими стенами, ничего не разглядеть. Нырнувшие разведчики видели в воде узор, похожий на птицу луань, хотели подплыть, но их, как и ранее в Ханчжоу, атаковали рыбы, они не смогли подобраться ближе.

– Вот и славно! – А-Нань хлопнула по столу. – В Цяньтанване нам накостыляли, так в Бохае отыграемся!

* * *

От Ханчжоу до Интяньфу по воде всего два дня пути. Их судно прошло по Великому каналу, миновало озеро Тайху, вошло в реку Янцзы, а оттуда – в реку Циньхуай. Войдя через Восточный шлюз по каналу Тунцзимэнь в Интяньфу, они оказались в самом сердце земель императора, великолепие которых воспевали поэты.

Ци Ся тяжело переносила плавание: за два дня, проведенных в духоте на корабле, она осунулась и похудела. Завидев наконец впереди пристань Переправы Персикового Листа, она, обрадованная, поплелась собирать вещи, еле переставляя ослабевшие ноги. Глядя на ее изможденный вид, А-Нань сразу же кинулась к ней.

– Давай, братец поможет тебе собраться! Есть что потяжелее? Давай сюда, я понесу…

– С утра до вечера только и знает, что любезничать с Ци Ся да сладко ей напевать! – Чжо Янь с тоской наблюдал за этой картиной.

– Носится как угорелый, не устал еще угодничать? – с презрением вторил Цзян Байлянь. – Бестолковый!

Переглянувшись, они почувствовали, что понимают друг друга, как никто.

Ци Ся была девушкой весьма безалаберной. Едва А-Нань вошла в ее каюту, как увидела разбросанную по кровати одежду, разлетевшиеся по одеялу нотные листы и сваленные в кучу у подушки пудру, румяна и прочую косметику – полный кавардак.

– Ой, я тут немного приберусь, господин Дун, подождите минутку, – Ци Ся, слегка смутившись, поспешно принялась собирать вещи.

А-Нань не придала этому значения. Помогая, она машинально подобрала разбросанные ноты и, взглянув на странные значки, спросила:

– Это что за письмена? Выглядят чудно.

– Это цзяньцзыпу для игры на флейте, – вспомнив, что эти ноты ей и Чжо Яню поручил изучить сам наследный внук императора, Ци Ся заколебалась, стоит ли показывать их Дун Лану, но, видя, что тот, судя по всему, совершенно не разбирается в нотах, она поспешно забрала листы обратно. – Вам, господин Дун, не понять.

– Еще бы, куда уж мне, – усмехнулась А-Нань. – А ты сыграй братцу, глядишь, и пойму.

– Да сыграть-то невозможно. Я десять с лишним лет ноты учу, а в этих – ничего разобрать не могу!

– Кстати, вчера вечером я из-за стенки слышал отвратительные звуки флейты, аж голова закружилась. Уж не ты ли это над этими штуками пыхтела? – А-Нань лениво откинулась на спинку кровати.

– Верно, слушать эту мелодию просто невыносимо. Я и сама-то после двух нот на ногах стоять не могу, – пожаловалась Ци Ся. – Но раз приказали – надо играть, хоть ты тресни.

А-Нань не стала спрашивать, кто приказал, лишь усмехнулась, поглядывая на причудливые значки.

Ци Ся сложила ноты и убрала в узел. А-Нань, все еще сидевшая у изголовья, вдруг потянула ее за подол и, указав на вышитые ярко-красные яблоневые цветы, сказала:

– Гляди, узор на юбке, что я тебе подарил, – это техника инь-ян.

– Сказала же, не смей лапать! Чего за юбку дергаешь? – Ци Ся, не понимая, к чему она клонит, шлепнула по руке. – Что еще за техника инь-ян?

– В технике инь-ян клетки заполняют двумя разными цветами, таким образом формируя линии и плоскости, а затем и целую картину, – А-Нань ткнула пальцем в подол. – Вот, например, цветы яблони на твоей юбке вышиты хуанмэйским крестиком. Каждый крестообразный стежок можно считать отдельной точкой, а когда таких красных точек много, вместе они складываются в цветок яблони.

Видя, что Ци Ся по-прежнему в недоумении, А-Нань продолжила:

– Можно использовать любые два цвета, да даже форму поменять можно. Представь огромную шахматную доску, на которой расставлены черные и белые фигуры. Если фигур достаточно много, то издалека они сложатся в единую картину. Вот и твоя юбка – по сути, цветы яблони составлены красными фишками, выложенными поверх бурых, разве нет?

– Да, но… – Ци Ся задумалась, – почему вас, господин Дун, вдруг заинтересовал мой подол?

– Да так, мысли вслух. Кажется, все на свете можно разделить на четкие категории и найти между ними закономерности. В нотах я не разбираюсь, но, глядя на твои бумажки, думаю, и их можно разделить на два типа.

Тут А-Нань подняла голову и, увидев, что они уже приближаются к пристани Переправы Персикового Листа, взяла у Ци Ся узел с вещами:

– Я с лодки приметил