Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Сын здоров, немного работы мне не повредит, – ответил Чжу Юйхэн, обратив внимание на тени под глазами матери и ее утомленный вид. – А вот матушке нужно беречь себя. За Тан-эром, конечно, нужен уход, но и о себе не забывайте, чтобы отец и мы, дети, за вас не тревожились.

– Бедный Тан-эр, в таком юном возрасте лишился родной матери, – супруга наследника покачала головой. – Если я о нем не позабочусь, боюсь, наложница Юань на том свете не обретет покоя… Когда уже поймают убийцу, чтобы утешить ее душу?

– Только поймав истинного преступника, можно утешить душу безвинно усопшей, – произнес Чжу Юйхэн. – А если устроить показательную расправу над невиновным, боюсь, покойную это только больше огорчит.

Супруга наследника вгляделась в его лицо, тихо вздохнула и промолчала.

– Я уже ознакомился с материалами следствия из министерства наказаний. Музыкантша Ци Ся тогда показала, что из-за резей в глазах не разглядела то, что происходило за хрустальным сосудом. А министерство наказаний на этом основании сделало вывод, что убийство наложницы Юань – выдумка А-Нань. Боюсь, это слишком поспешное заключение.

Супруга наследника слегка кивнула, но спросила лишь:

– Однако кто, кроме нее, мог вызвать такой внезапный выплеск воды из водопада в загородном дворце?

– Когда вода хлынула во дворец, А-Нань помогла спасти вас, матушка, – напомнил Чжу Юйхэн. – К тому же А-Нань вместе с нами видела, как наложница Юань упала в воду.

Супруга наследника опустила глаза и долго молчала. Наконец она мягко взяла его за руку и сказала:

– Но, Юйхэн, разве Сы Нань не совершила множество тягчайших преступлений? Похищение особо опасного преступника, убийство солдат двора – за каждое из них полагается смертная казнь через отсечение головы! К тому же в деле наложницы Юань и Тан-эра все улики указывают на нее. Три судебных ведомства уже вынесли заключение, боюсь, шанса на пересмотр нет.

– Не обязательно. В деле Мяо Юнвана появились новые улики. У меня есть доказательства, что эти преступления не имеют к ней никакого отношения.

Пальцы супруги наследника, сжимавшие его руку, дрогнули и сжались сильнее. Она стиснула руку сына, словно хотела что-то сказать, но никак не решалась, и в конце концов, так и не произнесла ни слова.

Чжу Юйхэн, глядя на выражение ее лица, наконец понял, что она имеет в виду. Он медленно высвободил свою руку, сжал ее в кулак и спросил:

– Ван Хань?

Супруга наследника с трудом, но твердо кивнула.

– Да. Ван Хань продолжает провоцировать, наше терпение лопнуло. Нынешняя беда, постигшая Восточный дворец, и его появление с обвинениями – лучший момент для контрнаступления.

– Когда? – Чжу Юйхэн нахмурился.

– Несколько дней назад. В обеих столицах все уже готово.

Ведь чтобы нанести удар по человеку, о котором сам император заботился двадцать лет, на которого полагался все это время, нужно было задеть самую потаенную болевую точку, скрываемую императором долгие годы. И лучший способ этого добиться – показать связь вана Ханя с Чжу Синхэ, недобитым потомком предыдущей династии, прячущимся за морями.

С этой точки зрения его родители сработали быстро и решительно. Они не только переломили ситуацию со смертью наложницы Юань, которая складывалась не в их пользу, но и, весьма вероятно, могли одним ударом разгромить силы вана Ханя, лишив его возможности когда-либо в будущем расшатывать устои государства. А с другой стороны: если он продолжит путаться с А-Нань, то удар его родителей по вану Ханю обрушится и на него самого. Он станет мятежником, переступившим черту и связавшимся с отребьем прошлой династии, что в конечном счете неизбежно повлияет на положение родителей при дворе и даже на судьбу всего Восточного дворца.

Чжу Юйхэн почувствовал, как сердце сжалось, что-то внутри полетело вниз, в пустоту, не встречая дна.

Рука матери легла ему на плечо, затем медленно скользнула к лицу. Ее сын уже вырос, стал высоким и статным юношей, но она, гладя его по волосам у виска, чувствовала то же, что и в его детстве, когда к ней прижимался маленький мальчик.

– Юй-эр, Восточный дворец – единое целое, жить и умирать нам всем вместе. Только если мы будем держаться друг за друга, весь Восточный дворец сможет выжить и дождаться дня, когда рассеются тучи и выглянет солнце.

Ее дрожащий голос, прерываемый слезами, вернул Чжу Юйхэна из пучины мрачных мыслей.

– Ты… должен быть осторожен в своих поступках, твоя ошибка может погубить весь Восточный дворец!

Крепко сжав губы, он накрыл своей ладонью руку матери. Помолчав, Чжу Юйхэн медленно произнес:

– Сын все понимает.

Глава 10. Бесцеремонное вторжение

Миновав бухту Саньшань, они пересекли границу между Желтым морем и заливом Бохай. Из темно-синих вод корабли вошли в желтоватые, вступив в пределы провинции Шаньдун. Глина и песок, приносимые Хуанхэ, делали воды залива Бохай мутными, не давая возможности даже предположить их глубину. Последнее время в Шаньдуне было неспокойно: народ бедствует, поэтому надзор за морем ослаб, о патрулях и дозорах не могло быть и речи.

Чжу Синхэ поднялся на палубу, окинул взглядом путь впереди. С детства бороздя моря, он привык двигаться в пустоту. Вдалеке, словно врезаясь в море, виднелся узкий длинный полуостров. Белоснежные птицы, подобно облакам, то сгущаясь, то рассеиваясь, парили над островками вокруг. Встречный ветер ласкал лицо, навевая спокойствие и радость.

Суша была уже близко – перед глазами мелькнула стрекоза и, резко сменив направление, полетела вперед. Освещенная ярким осенним солнцем, она переливалась изумрудным блеском, одиноко и вольно порхая в синеве неба.

Взгляд Чжу Синхэ проследил за стрекозой. Губы его непроизвольно дрогнули в улыбке, рука сама собой потянулась к нефритовой подвеске на поясе. Пальцы сомкнулись на холодном камне, и тут он вспомнил: ту стрекозу, что была привязана к поясу, поглотил пожар во дворце в Шуньтяньфу, она осталась у Чжу Юйхэна, и вернуть ее теперь невозможно.

А как же А-Нань, где она сейчас?

Море перед ним вдруг показалось необъятным и таким пустынным, ему стало скучно, смотреть больше не хотелось.

Солнце над головой вдруг резко потеряло яркость – это подоспевшая сзади Фан Бимянь раскрыла над ним зонт, защищая от лучей:

– Господин, хотя уже осень, солнце все еще опасно. На днях дядюшка Чан плавал – вся спина обгорела. Давайте я поставлю столик, выпьете чаю в тени.

Чжу Синхэ кивнул и, пройдя в тень за каютой, сел. Фан Бимянь наливала ему чай. Солнечный свет, падая на