Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Умоляю тебя, Ци Ся, не надо, не начинай! – Чжо Янь вскочил, чтобы остановить ее, но тут его накрыла волна непонятного головокружения, ноги подкосились, и он вместе со стулом грохнулся на пол.

Ци Ся бросилась помогать, но и сама, пошатнувшись, рухнула прямо на юношу, вскрикнув от неожиданности. У Чжу Юйхэна тоже потемнело в глазах, тело обмякло. К счастью, он был начеку и успел ухватиться за стол, удержавшись на ногах.

Чжо Янь упал весьма неуклюже, схватился за голову, где нащупал здоровенную шишку, и зашипел от боли. Ци Ся, также держась за голову, не могла подняться.

В сознании Чжу Юйхэна внезапно словно молния промелькнула. Он застыл у окна, обдуваемый ночным ветром, и долго не двигался с места. Видя его мрачное лицо, Вэй Ханчжи забеспокоился и тихо позвал:

– Ваше Высочество?

Чжу Юйхэн молча поднял руку, жестом приказывая вывести Чжо Яня и Ци Ся.

– Ваше Высочество, может, Вам от жары нездоровится? – осторожно осведомился Хань Хун, подав ему чай.

Чжу Юйхэн по-прежнему не отвечал. Он лишь поднял глаза на ярко переплетающийся свет ламп и вспомнил тот вечер в одной из Шестнадцати башен в Интяньфу, когда они сидели с А-Нань друг напротив друга, а издалека доносилась едва слышная мелодия флейты. Тогда дождь монотонно стучал по карнизу, и было трудно разобрать, «Сломанная ива» это или что-то иное.

В этот миг он вдруг понял причину смерти Мяо Юнвана.

– Оповестить все отряды, немедленно начать подготовку. Завтра в час Зайца[47] выступаем обратно в Интяньфу.

* * *

Услышав, что власти назначили ее в экспедицию к заливу Бохай, А-Нань испытала смешанные чувства – и радость, и тревогу.

Радость от того, что, не имея прежде никакого предлога последовать за А-Янем и тайно заниматься своим делом, теперь она получила официальное назначение, все складывалось как нельзя лучше.

Тревогу вызывало другое: она и так в кабаке бесстыже приставала к Ци Ся, изображая из себя похотливого развратника, – неужели они до сих пор ее подозревают? Или просто в Бохае не смогли найти другого умелого метателя веревки?

Понять истинные намерения оппонента было невозможно, и А-Нань, привыкшая решать проблемы по мере их поступления, не стала гадать. Более того, пользуясь случаем, она беззастенчиво взвинтила стоимость своих услуг, стряся с казны изрядную сумму, явив миру свою беспринципную натуру. Цзян Байлянь, спевшись с ней, не только добыл денег, но и, сославшись на то, что даньцзя не могут ступать на сушу, раздобыл себе отдельную новую лодку.

А-Нань, само собой, напросилась плыть с ним вместе: сухопутных знакомых слишком много, проблем не оберешься. Но кто бы мог подумать, что Чжо Янь, прихватив с собой Ци Ся, тоже воспользуется их суденышком. Увидев девушку, А-Нань обрадовалась и тут же подскочила к ней с улыбкой:

– Ого! Два дня-то всего не виделись, а у тебя вид уже куда лучше!

– Спасибо на добром слове, господин Дун, мне и правда полегчало, – завидев его, Ци Ся тоже расплылась в улыбке.

– Видать, лекарь выписал неплохое снадобье, – А-Нань, заметив на щеках девушки легкий румянец, радостно ущипнула ее. – Смотри у меня, слушайся старика во всем и лечись как следует!

– Ай, чтоб тебя духи побрали! – фыркнула Ци Ся, отбиваясь от похотливых когтей и тихо ворча. – При всем честном народе лезешь – в Музыкальной палате за такое давно бы отпинали так, что ты в воздухе бы перевернулся!

Услышав ее слова «чтоб тебя духи побрали» и «перевернулся», сидевший на борту Цзян Байлянь звонко шлепнул ладонью по палубе и потянулся к метелке. А-Нань сразу поняла: сейчас он, по обычаю даньцзя, погонит метлой «нечистую» прочь с лодки, и поспешно прижала метлу ногой:

– Братец Цзян, не сердись, я ее сейчас образумлю.

Ци Ся, поняв, что сболтнула лишнего, хотела было извиниться перед Цзян Байлянем, но тот уже замахал на нее руками, словно отгоняя заразу:

– Иди-иди, не подходи ко мне! Как рот откроешь – так одни пакости говоришь!

Вспомнив, как он в прошлый раз выгнал ее метлой с лодки прямо посреди реки, и видя на его лице сейчас такое же брезгливое выражение, Ци Ся и сама вспылила:

– Ну ладно! Может, мне сделать специальную молитвенную табличку с твоим именем? Поставлю на алтарь и каждый день буду молить духов, чтобы счастье твое было безбрежно, как Восточное море, а жизнь тянулась долго, как Южные горы, чтоб все желания исполнялись и ты жил вечно! Что скажешь?

– Себе-ка лучше сделай такую. Вон, посмотри на себя, идешь – и то шатаешься, – Цзян Байлянь, конечно, уловил насмешку.

– А шатаюсь я почему, как ты думаешь? Все из-за тебя! Если б ты меня тогда сразу спас, разве бы у меня грудь болела до сих пор? – Ци Ся, прижав руку к сердцу, бросила на него укоризненный взгляд. – Бросил меня в воде тонуть, совершенно не торопился спасать. Да ты хоть знаешь, скольких заказов я из-за тебя лишилась? Раньше лежала себе, ногой не двигала, покряхтывала для виду – и деньги в кармане. А теперь кто ж ко мне пойдет по твоей-то милости?

Чжо Янь машинально прикрыл лицо рукой, не находя слов.

– Бес… бесстыжая! – заикаясь, вымолвил Цзян Байлянь, у него аж губы свело.

– Кто это еще тут бесстыжий? – Ци Ся сначала удивилась, а потом до нее дошло, как ее слова поняли присутствующие. – Я имела в виду, что в Ханчжоу приехала девчонок игре на флейте учить: ляжешь на тахту, покомандуешь слегка – и все. А ты что подумал, братец Цзян? Молодой такой, а в голове одни непотребства!

– Я… ты… ты же нарочно так говоришь, чтобы… – Цзян Байлянь покраснел так, что даже смуглая кожа не могла скрыть его смущения.

– Чтобы что? Что-то я понятия не имею, о чем ты говоришь!

Ци Ся, ухмыляясь, подвинулась к нему. Цзян Байлянь в испуге шарахнулся в сторону, забыв, что сидит на перилах, потерял равновесие и с громким всплеском бултыхнулся в воду. Все знали, что он отличный пловец, и даже не шелохнулись. Ци Ся, облокотившись на борт, весело смотрела, как он вынырнул, и помахала ему платочком:

– Братец Цзян, ты куда так поспешил, никак первый раз?

Цзян Байлянь, взбешенный, яростно вытер лицо рукой и зыркнул в ответ. Однако увидев смеющееся лицо, он почему-то вспомнил ощущение ее мягкого тела, когда он держал девушку на руках. Сердце забилось чаще, по телу разлился жар. Боясь,