Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Увы, реакция тела всегда отстает от мысли. Едва это мелькнуло в голове у А-Нань, как нити, опутывавшие Чжу Юйхэна, посыпались вниз, перерезанные.

– Думаешь, только ты знаешь, что в доме есть ткацкие станки? Я уже давно подсчитал, сколько здесь нитей, до последней!

Словно ястреб, упавший с небес, Чжу Юйхэн ринулся на нее. Даже в темноте, по голосу, он безошибочно определил направление и нанес удар – стремительный, неотвратимый.

А-Нань мысленно выругалась: «Дело дрянь!» Похоже, она недооценила этого мужчину. Кто бы мог подумать, что всего за несколько месяцев от неопытного юнца, что в прошлый раз пытался пробраться к ней в дом, не останется и следа?

И все-таки… пусть даже она сама учила его все это время, он не мог досконально изучить все ее приемы. За ним точно кто-то стоит… кто-то, кто знает ее вдоль и поперек, кто, опираясь на сведения властей, быстро раскусил все ее хитрости.

Времени размышлять не было. Бежать было некуда, оставалось только взмахнуть рукой.

В темноте мелькнула полоска света, зацепилась за щель в стене, и, как только механизм сработал, А-Нань рывком сместилась на три чи в сторону, выскользнув из-под неминуемого удара. Вспышка Сияющего луча выдала ее с головой, поэтому вырвавшись из первой атаки, она тут же вскочила и метнулась во флигель, готовясь к бегству.

Сзади снова раздался свист – «Парящий феникс» вместе с обрывками нитей летел ей в затылок.

«Ах ты подлец!» – мысленно выругалась А-Нань на А-Яня и, споткнувшись, подалась вперед, уворачиваясь от летящего в голову лезвия.

«Парящий феникс» вонзился в полуоткрытую дверь. Чжу Юйхэн дернул рукой – и дверь захлопнулась. Споткнувшаяся А-Нань со всего размаху врезалась лбом в закрывшуюся дверь. В темноте раздался глухой стук, у нее из глаз чуть искры не посыпались от боли.

Опять его «Девять ходов», так еще по звуку так точно определяет цель – даже на полцуня не ошибся.

Обернувшись, она злобно посмотрела на Чжу Юйхэна. Тот уже освободился от опутывавших его нитей и медленно приближался к ней. В темной комнате его тело тускло мерцало: широкие плечи, тонкая талия, длинные ноги и сжимающая кинжал рука, естественно опущенная вдоль бедра.

Светящаяся пыльца обрисовывала изящный силуэт этой руки – пальцы, сжимающие рукоять кинжала, подушечки, мягко обхватывающие обух оружия, чуть вздувшиеся от напряжения жилки на тыльной стороне ладони. Казалось, само Небо, довольное своим творением, заставило эту руку сиять в темноте.

Чжу Юйхэн подошел вплотную, «Парящий феникс» уперся ей в грудь. Голос его был тих и спокоен:

– Снимай маскировку. Сопротивляться бесполезно.

– Какую еще маскировку? – голос в темноте звучал недоуменно. – Я простой лодочник, никого не трогал, ничего не нарушал. Что мне маскировать?

Чжу Юйхэн холодно приблизил острие кинжала еще на волосок, почти касаясь ее груди.

– Думаешь, если будешь упорствовать, я поверю?

– А ты думаешь, что если я здесь временно, то только одну ловушку поставлю?

Не успели слова слететь с ее губ, как Чжу Юйхэн почувствовал, что кинжал в его руке дрогнул. Он собрал все силы, пытаясь наставить лезвие на А-Нань, но мышцы уже начали неметь, переставая слушаться.

А-Нань хлопнула в ладоши, зажала нос и, смеясь, помахала ему рукой:

– Удивлен? Думал, эта светящаяся пыльца только для того, чтобы пометить тебя в темноте?

Не успела она договорить, как раздался легкий звон – «Парящий феникс» выпал из руки Чжу Юйхэна на пол. А-Нань пригнулась, потянувшись за ним, но перед глазами мелькнуло движение – это Чжу Юйхэн с великим трудом наступил ногой на кинжал.

– Ладно-ладно, оставь себе, жадина, – она подняла взгляд и увидела его медленно оседающую фигуру и глаза, в мерцающем свете в упор смотрящие на нее, улыбнувшись, убрала руку. – Тогда скажи мне, кто разработал для тебя план на сегодня? Кто, зная, что здесь есть, мог предугадать, как я расставлю ловушки? Таких людей на свете немного.

Чжу Юйхэн крепко сжал губы, кончиком ноги пододвинул к себе «Парящий феникс» и холодно ответил:

– Все благодаря тебе. Быстро прогрессирую.

Бесполезный ответ. А-Нань поняла: раз он здесь, снаружи наверняка полно солдат в засаде. Она в ловушке, притворяться Дун Ланом и идти с ним в Бохай больше не получится. Время поджимало, возиться с Чжу Юйхэном было некогда.

– Не смею принять похвалу, – бросила она, – я, Дун Лан, не воришка какой, чтоб учить тебя фокусы проворачивать.

Юркнув обратно во флигель, А-Нань принялась в темноте на ощупь собирать вещи, готовясь к бегству из Интяньфу. Запихивая в мешок одежду и баночки, она подошла к изголовью, чтобы захватить серебро, как вдруг сзади снова раздался свист.

«Плохо дело!» – мелькнуло в голове. Схватив лежащий на столике слиток серебра, она, не глядя, метнула его назад.

Сверкнул холодный свет «Парящего феникса» – слиток разрубило пополам, два брусочка со стуком упали на пол. В темноте, все еще окутанный тусклым сиянием, к ней приближался Чжу Юйхэн. А-Нань тотчас вскинула руку, готовясь выпустить из браслета стальную сетку.

Однако расстояние было слишком мало, и, чтобы не задеть Ци Ся, она сдвинула браслет выше, почти к локтю. Этой доли секунды хватило, чтобы Чжу Юйхэн перехватил ее руку и с силой прижал к кровати.

Голова А-Нань стукнулась о фарфоровую подушку – глухой звук, второй удар за вечер. От боли она невольно вскрикнула. Хотя во рту у нее и была пилюля, приглушавшая голос, этот отрывистый, неожиданный крик прозвучал ее собственным голосом, который невозможно было не узнать.

Услышав этот вскрик, Чжу Юйхэн облегченно выдохнул, но хватку усилил, еще крепче прижимая ее руки к кровати. А-Нань продолжала лягаться, извивалась, пытаясь вырваться. Он же, придавив ее коленом, поднял «Парящий феникс» и приставил сверкающее лезвие к горлу.

– В прошлый раз ты скормила мне свое ядовитое зелье, но я усвоил твой урок и заранее принял универсальное противоядие.

– Молодец какой! – процедила сквозь зубы А-Нань, злобно глядя на него. – Всего несколько дней мои наставления слушал, а уже возомнил, что летать умеешь? Раб осмелел и на хозяина руку поднял?

– Хм… – Чжу Юйхэн переложил кинжал в другую руку и провел освободившимися пальцами по ее губам. – Призналась наконец-то? Думала, наклеишь эти усы – и я тебя не узнаю…

– Вы… вы что делаете?

Рядом раздался сонный ошеломленный голос Ци Ся. Затем она, протирая глаза, села на кровати и распахнула окно, впустив лунный свет, заливший комнату и осветивший сплетенные на кровати фигуры. А-Нань и Чжу