Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Хорошо, пусть будет так. Грязь, которую вы все на меня вылили, я смою сама, по-своему. Ну что, горы остаются зелеными, а воды – прозрачными, мир ни капли не пострадает от нашего расставания. Прощай!

А-Нань подождала еще немного – ответа не было. Она открыла рот и выпалила:

– Не обольщайся, что я только что оплошала и ты меня поймал. Если я сейчас захочу уйти, ни ты, ни те, кто за дверью караулят, меня не остановите. Прощай!

С этими словами А-Нань схватила свои вещи и шагнула к двери, но не успела сделать и двух шагов, как сзади в ее локоть крепко вцепилась рука. Она опустила глаза, замерла на миг, а потом обернулась к Чжу Юйхэну. Даже под ее пристальным взглядом на таком близком расстоянии он продолжал крепко держать ее за руку, не отпуская. В свете лампы все казалось зыбким, но его рука была так тверда, что сердце А-Нань дрогнуло, и на душе стало легко от мысли, что ее не предали.

– Чего хватаешься? – выдернув руку, она надула губы и бросила узел.

Чжу Юйхэн молча ослабил хватку, взглянул на ее узел и, с трудом подбирая слова, произнес:

– Ты спасла миллионы людей в Шуньтяньфу, а сейчас благодаря твоему предупреждению власти Ханчжоу вовремя забили тревогу, избежали больших бед…

– Ну и? – А-Нань склонила голову набок, глядя на него.

– Ну и… возможно, Кровавое море у пагоды Пэнлай знаменует очередную надвигающуюся катастрофу. Если это так, я хочу, чтобы ты искупила свою вину подвигом – защитила Бохай и уберегла людей.

А-Нань скрестила руки на груди, вскинула голову и гордо заявила:

– Можешь не сомневаться! Во всей Поднебесной только я могу такое провернуть. Кто же еще?

* * *

Чжо Яню начало казаться, что с его глазами определенно что-то не так. С какого перепугу этот вульгарный Дун Лан вдруг удостоился благосклонности самого наследного внука императора и теперь неотступно следует за ним повсюду?

– Ци Ся, этот Дун Лан… – они стояли в трактире, где погиб Мяо Юнван, дожидаясь, пока остальные осмотрят место происшествия, Чжо Янь осторожно толкнул локтем стоявшую рядом Ци Ся и, понизив голос, спросил: – Разве не он вчера ночью, пьяный в стельку, силком тебя к себе тащил? А сегодня, гляди-ка, в люди выбился!

– Ну… – Ци Ся перевела взгляд с «Дун Лана» на стоящего рядом с ним Чжу Юйхэна и лицо ее исказила мука. – Я… я тоже не знаю. Вчера ночью Его Высочество вдруг явились к нему, а меня выставили на улицу. Не знаю, о чем они там говорили. В общем…

В общем, у нее до сих пор в голове крутилась та ошеломляющая картина, что предстала перед ней.

Чжу Юйхэн, стоя в помещении, мельком взглянул на Ци Ся и, видя, что все остальные снаружи, тихо спросил у А-Нань, осматривавшей следы в форме лотоса:

– Эта Ци Ся… умеет держать язык за зубами?

– Не умеет. Что на уме, то и на языке, – А-Нань сразу поняла, что его беспокоит, и усмехнулась. – Но не бойся. Она не дура, понимает, что можно говорить, а что нельзя.

– Хм, – фыркнул Чжу Юйхэн и не удержался: – Ты, псевдо-мужик, зачем потащил девушку с собой ночь проводить?

– А вот тут ты ошибся. Это не она со мной ночь проводит, а я с ней. На Ци Ся уже два раза покушались, подозреваю, что кто-то хочет ее убрать.

– Она всего лишь музыкантша из Музыкальной палаты, откуда у нее могут быть враги?

– А ты как думаешь? – А-Нань хлопнула в ладоши, отряхивая пыль, и выпрямилась.

– Она увидела что-то важное в загородном дворце? – помедлив, промолвил Чжу Юйхэн.

– Скорее всего. Иначе я тоже не могу взять в толк, за что на нее так упорно охотятся. – А-Нань, говоря это, снова прокрутила в голове события того дня в загородном дворце, а затем вскинула бровь, взглянула на Чжу Юйхэна и спросила: – Как думаешь, что такого она могла там увидеть, что так сильно кому-то не понравилось?

– Белый свет… – ответил Чжу Юйхэн, думая о том же, о чем и она. – Когда ее допрашивали в министерстве наказаний, все ее показания совпадали с твоими. Кроме одного: когда речь зашла о том, что произошло в беседке Гаотай, Ци Ся сказала, что ее ослепил белый свет и поэтому она не могла рассмотреть происходящее так же ясно, как ты.

– Точно. Очевидно, убийца очень озабочен этим белым светом, значит, нам тоже стоит обратить на него внимание. Кстати, о белом свете Ци Ся рассказала только в министерстве наказаний. Круг посвященных не так уж велик, верно?

– Я велю проверить, – сказал Чжу Юйхэн и вдруг вспомнил, что задающая вопросы сама осуждена по этому делу и его родители твердо верят, что именно она и есть злодейка-убийца.

Заметив его странное выражение лица, А-Нань тоже опомнилась и улыбнулась:

– Что, неудобно сотрудничать с государственной преступницей, которую ловят по всей Поднебесной?

– Если его слова разумны, можно прислушаться и к приговоренному к смерти, – сухо произнес Чжу Юйхэн, отведя взгляд от ее улыбки.

Видя, что он с таким неуверенным видом разбрасывается громкими фразами, А-Нань фыркнула от смеха и хотела уже ответить, как вдруг снизу донеслись звуки барабанов и гонгов – шумные, праздничные.

Она подошла к окну. Внизу по реке Циньхуай плыло с десяток лодок, разукрашенных красными и зелеными лентами. Люди в лодках, радостно крича, бросали детям на берегу конфеты, вызывая взрывы веселого смеха.

– О, свадьба! Да еще на лодках – редкость, – А-Нань, поняв, что в комнате ничего нового она не найдет, вышла на галерею и, облокотившись на перила вместе с Ци Ся, принялась глазеть на действие внизу.

Чжу Юйхэн вышел следом за ней. Видя, как она, переодетая мужиком, развалилась на Ци Ся, он невольно нахмурился. Ци Ся тоже вела себя не очень прилично – замахала рукой в сторону носа одной из лодок, где стоял юноша в красной головной повязке, и радостно воскликнула:

– Это же даньцзя! Гляньте, а не братец Цзян ли там невесту провожает?

А-Нань посмотрела вниз. На носу лодки действительно стоял Цзян Байлянь, а сзади группа людей вытащила невесту – всю в красном, с туго затянутыми красной атласной лентой волосами. Народ на берегу загудел:

– Даньцзя невесту кидать будут! Вода-то, никак, в три чи глубиной! Они осмелятся кинуть – а жених осмелится поймать?

У даньцзя исстари был обычай «бросать невесту». Родня девушки выбрасывала ее, что означало прощание, а семья жениха ловила невесту – получала бесценное