Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

сокровище. Зять должен был стоять на коленях перед тещей и умолять ее отдать невесту, а та должна была прилюдно наставлять его, заставить поклясться перед небом и землей, что он будет хорошо обращаться с дочерью, только после этого девушку можно было бросить.

Даньцзя в Интяньфу было немного, такие церемонии были редкостью, поэтому все, кто был на берегу, сбежались поглазеть, кричали и веселились. На набережной в один момент стало шумно и людно.

Цзян Байляня пригласили бросить невесту от имени ее семьи. Ему доверяли, поэтому обошлись даже без страховочной веревки – он просто поднял невесту на руки.

На лодках загрохотали хлопушки, давая жениху знак приготовиться. Он пригнулся, напряженно вытянув руки, боясь, как бы возлюбленная не упала в воду. Хотя даньцзя и мужчины, и женщины – отличные пловцы, но если в день свадьбы невеста намокнет – ее муж за всю жизнь такого позора не смоет.

Под грохот хлопушек Цзян Байлянь разжал руки. Невеста была тоненькой, она взметнулась прочь из его объятий, точно красное облачко, перелетела через водную гладь и мягко опустилась на нос лодки жениха. Тот рванулся вперед, поспешно схватив девушку в объятия. Однако он сорвался с места слишком стремительно – поймав девушку, он споткнулся и шлепнулся на палубу, будто жена придавила его к лодке. Все зеваки покатывались со смеху, наблюдая, как жених, подхватив невесту, вскочил на ноги и пулей умчался в каюту.

Под грохот хлопушек Ци Ся, смеясь, украдкой покосилась на стоявшего рядом «Дун Лана» и подумала: «Вот и тут жена мужа придавила – точь-в-точь как вчера ночью… Тьфу-тьфу-тьфу! Что за глупости лезут в голову! Ради сохранения жизни, Небо, прошу, помоги мне поскорее забыть это зрелище!..»

А-Нань и понятия не имела, о чем думает девушка.

– А свадьбы у даньцзя, оказывается, веселые, – она ткнула пальцем вниз. – Эти молодые обязательно будут счастливы.

– Какое там счастье? – фыркнула Ци Ся. – Даньцзя – бедняки, жизнь у них тяжелая, вся в трудах и заботах. Знаешь, как женщин даньцзя называют? Бабы-кривоножки! Потому что они всю жизнь на лодках, только и могут, что, скорчившись, в каюте спать. А к старости ноги у них еще и распухают – ужас просто!

– С милым рай и в шалаше, у них свои радости, – ответилаА-Нань, но заметила, что взгляд Ци Ся все еще направлен вниз.

Проследив за ним, она наткнулась на Цзян Байляня. Бросив невесту, он помогал переправлять приданое на лодку жениха. Из-за жары на нем была только безрукавка, солнце золотило смуглую кожу, молодое, крепкое тело гибко и ловко двигалось, проявляя недюжинную силу, мышцы красиво перекатывались под загаром.

Взгляд Ци Ся блуждал: то по воде, то по лодкам, то быстро пробегал по Цзян Байляню и тут же уходил в сторону. А-Нань усмехнулась и вдруг сказала:

– Даньцзя на чужих не женятся.

– А? – Ци Ся удивленно обернулась.

– Мужчины-даньцзя берут в жены только женщин-даньцзя. Они веками строго соблюдают этот закон. Если нарушить его, то даньцзя, взявший жену из другого народа, теряет право на жизнь среди своих.

– Чушь! – заикаясь, выдавила Ци Ся, побагровев под странным взглядом А-Нань. – А… а я, что ли, не знаю? Да и какая нормальная девушка захочет стать «бабой-кривоножкой»!

– Понимаю, ты-то уж точно не согласишься на эту роль, да и не подойдешь для нее, – А-Нань похлопала девушку по плечу, улыбаясь. – Даже если тебя и бросят, братец Цзян все равно не поймает – занят будет.

– Занят? Чем это? – удивилась Ци Ся.

– Руки заняты будут – метлу надо хватать, прогонять нечисть!

Ци Ся на секунду опешила, на ее щеках возник нежный румянец, а затем она яростно закричала:

– Братец Дун, да чтоб тебя! Чтоб я больше никогда не слышала от тебя слова «метла»!

Глава 11. Великое мастерство путают с нелепостью

Окруженный шумными взрывами хлопушек и людскими голосами, Цзян Байлянь, словно что-то почуяв, вдруг вскинул голову и посмотрел прямо на них. Ци Ся, обычно бесстыжая, сейчас, поймав его взгляд, непроизвольно отвернулась и, рассердившись от своего смущения, легонько пнула А-Нань. Той было все равно. Ухмыляясь, она помахала Цзян Байляню и крикнула:

– Братец Цзян, ты сегодня просто великолепен! Давай-ка пропустим по чарочке!

После завершения главной части церемонии Цзян Байляню больше нечего было делать на чужой лодке. Перекинувшись парой слов с родственниками невесты, он перепрыгнул в свою лодчонку и подгреб к берегу за А-Нань и Ци Ся.

Чжу Юйхэн, заметив, что А-Нань, забросив расследование дела, с вином в руках радостно сиганула в лодку Цзян Байляня, слегка нахмурился.

– Вино без закуски – это не дело, пойду, отнесу им, – тут же сообразил проницательный Чжо Янь, а затем заказал в кабаке несколько блюд и велел половому отнести поднос на лодку Цзян Байляня.

В тесной каюте А-Нань и Цзян Байлянь сидели, скрестив ноги, а Ци Ся, надувшись, подперла щеку рукой и, помня о прошлых уроках, боялась лишнее слово сказать в его лодке. Увидев принесенные Чжо Янем закуски, А-Нань радостно вскрикнула, поставила поднос на табуретку, соорудив импровизированный столик. Чжо Янь, оправив полы своего парчового одеяния, уселся рядом с Ци Ся и, улыбнувшись, спросил Цзян Байляня:

– Братец Цзян, я вот закуску притащил – можно к вам присоединиться?

– Милости просим, – сказал Цзян Байлянь и наполнил его кубок до краев.

– Вино пить можно, а вот говорить лучше поменьше, – с укоризной вставила Ци Ся. – На лодке братца Цзяна много запретов, уж ты, господин Чжо, поосторожнее.

– Кто на воде кормится, тому осторожность не помешает, – Чжо Янь чокнулся с Цзян Байлянем и снова посмотрел на А-Нань. – Братец Дун, ты сам лодочник, вам, видать, с братцем Цзяном есть о чем потолковать.

– У братца Цзяна жизнь куда интереснее моей. Мы как раз обсуждали, как он на бой китов ходил.

– Китов? – Чжо Янь аж вздрогнул. – Древние говорили: «Кит вдохнет – и волны Млечного Пути иссякнут», а еще говорят, что эта рыбина огромна, размером с рыбу Кунь[49], протягивается на несколько тысяч ли. Это же гигантская рыба выше гор, больше островов!

– И правда большая, но «тысячи ли» – преувеличение. Тот, на которого мы тогда охотились, был, наверное, чжанов десять в длину. Когда он выдыхал фонтан, казалось, гром разразился, даже несколько наших лодок перевернул.

– И как же вы, братцы, решились на такое опасное дело? – Чжо Янь цокнул языком.

– Это было под руководством мастерской Чжоцяо. Они наняли всех лучших моряков побережья: я тогда был в передовом дозоре, разведывал путь, а дядюшка Пэн, дядя братца Дуна, командовал