Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Но сейчас она вдруг вспомнила – тот зонт давно уже выцвел и истрепался. В тот день, когда Господина провозгласили Владыкой четырех морей, зонт выбросили за ненадобностью, он сгинул в морской пучине.

Господин наклонился к ней и заглянул в глаза – словно пытался проникнуть в самую душу:

– Ты сердишься, что я не предупредил тебя раньше?

– Нет… Я думаю лишь, что Господину не стоило рисковать собой. Подобное дело можно было поручить мне, – нерешительно проговорила А-Нань. – Даже Цзи Чэнмин не знал, насколько опасна та подземная западня. А если бы она сработала – последствия были бы ужасны.

– Я проявил небрежность. Впредь все, что касается механизмов и западней, я буду подробно обсуждать с тобой, – мягко улыбнулся Господин.

А-Нань неловко кивнула. Глядя на его ласковую улыбку, она решила, что, наверное, слишком подозрительна. В конце концов это он велел ей ехать на берега Хуанхэ, защищать дамбы, чтобы не допустить гибели тысяч людей. Просто ее руки уже не те, что прежде, ей чуть-чуть не хватило – вот шанс на спасение и был упущен. Это Господин дал ей дом, вырастил ее, это он брал ее с собой усмирять пиратов, успокаивать моря. Как же она может винить его за одну случайную оплошность?

Она взяла себя в руки и принялась обсуждать дальнейшие планы.

Внезапно раздался пронзительный свист – шедшее позади судно ускорилось и поравнялось с ними.

Перекинули сходни. Фэн Шэн, сияя улыбкой, ступил на палубу первым, а затем обернулся, подзывая девушку, стоявшую за ним.

Та, с подносом в руках, одетая в бледно-бирюзовое платье, шла по шатким сходням. Тонкий стан, легкая, словно облачко, походка, казалось, одного порыва морского ветра достаточно, чтобы унести ее вдаль; сердце невольно сжималось от жалости.

А-Нань была большой ценительницей всего прекрасного, а потому задержала на девушке взгляд.

Кожа – белый нефрит, улыбка – как распустившийся цветок. На море не достать ни пудры, ни румян, даже шпильки нет, чтобы украсить небрежный пучок, – но вся девушка все равно словно излучала сияние, озаряющее все вокруг.

– Фан Бимянь? – удивилась А-Нань. – Ты как здесь оказалась? Раны зажили?

– Благодарю за заботу, госпожа А-Нань. Уже все хорошо. А я даже не поблагодарила вас как следует за то, что вы тогда помогли мне, – Фан Бимянь улыбнулась уголками губ, поставила поднос на столик у изголовья А-Нань и заботливо осведомилась: – Госпожа А-Нань, как вам абалон, фаршированный морским огурцом? Это блюдо отлично восстанавливает силы. Уверена, оно придаст вам бодрости.

А-Нань поспешно подняла миску, поблагодарила девушку и посмотрела на Чжу Синхэ. Тот небрежно пояснил:

– Позавчера, когда дядюшка Фэн ездил на разведку в Интяньфу, он вызволил госпожу Фан из воды.

Фан Бимянь погладила правую руку – рана еще не совсем зажила – и тихо, словно оправдываясь, сказала А-Нань:

– У меня рука была так сильно повреждена, что лекари сказали – на цине больше играть не смогу. Хозяйка испугалась, что потеряет доход, сговорилась с какими-то людьми, получила от них деньги и обманом заставила меня продать себя… Я поняла это, только когда меня уже посадили на лодку. Другого выхода не было – я решила, что лучше брошусь в реку и утоплюсь, чем позволю злодеям надо мной надругаться… К счастью, дядюшка Фэн спас меня, а Господин согласился приютить… Бимянь обязана вам жизнью, вы – мой второй родитель…

А-Нань вскипела от ярости, осыпала проклятиями хозяйку и негодяев-покупателей, а затем сказала Фан Бимянь:

– В следующий раз, как буду в Интяньфу, помогу тебе проучить их! Посмеют еще раз пытаться навредить тебе – я им все кости переломаю!

– Нет, я туда не вернусь. Теперь для всех Бимянь – утопленница, можно сказать, я родилась заново. Прошу вас лишь оставить меня у себя и дать кров. Я не хочу туда возвращаться!

– Море – наш дом, мы в постоянных скитаниях без конца и края, – А-Нань оглядела ее тоненькую фигурку. – Сможешь ли ты, девушка Фан, привыкнуть к такой жизни?

– Смогу, непременно смогу! Пока благодетели не прогонят меня с корабля, я буду преданно служить вам, воздам за вашу доброту!

С этими словами Фан Бимянь приподняла подол и опустилась в почтительном поклоне, в глазах девушки блеснули слезы. Господин поспешно подал ей руку, помогая подняться. А-Нань смотрела на ее нежное, как пион, лицо и думала с сожалением: «Как жаль, что такая красавица через несколько дней под морским солнцем и ветром потемнеет и станет как и я».

Когда Фан Бимянь убрала посуду и удалилась на свое судно, А-Нань придвинулась к Чжу Синхэ и тихо спросила:

– Зачем Господин оставил ее на корабле? Хоть она и не похожа на злодейку, но все-таки была ярким цветком Музыкальной палаты, кто знает, с кем она была связана и какое у нее происхождение – не возникнет ли с ней хлопот?

– А-Нань, ее дед – Фан Жусяо, – Чжу Синхэ покачал головой.

Услышав эти слова, А-Нань опешила и лишь спустя мгновение тихо спросила:

– Это тот самый сановник Фан, который тогда, защищая прежнего императора, был… публично казнен через тысячу порезов?

Чжу Синхэ кивнул.

– Всех мужчин рода Фан обезглавили, а женщин обратили в рабство и насильно отправили в Музыкальную палату. Фан Бимянь тогда еще была в чреве матери, она родилась и выросла в Музыкальной палате. Там оставались преданные истине мужи, почитая память ее деда, они оберегали ее все эти годы, не давали в обиду, не допускали поругания. Однако даже с их поддержкой ей через многое пришлось пройти.

А-Нань с сочувствием посмотрела вслед удаляющейся Фан Бимянь и снова спросила:

– Господин, Вы точно все проверили о ее прошлом? Вдруг она пешка, подосланная двором?

– Разумеется, проверил, – чуть улыбнулся Чжу Синхэ. – Она действительно была пешкой. Пока меня держали на Заповедном водоеме, она сама раскрыла мне свою личность и сказала, что власти завербовали ее как тайную осведомительницу, пытаясь применить план «обольщения красавицей».

– И она так легко все вам рассказала? – изумленно переспросила А-Нань.

– Не только рассказала, но и помогла передать сведения – тот самый железный шарик. Правда, я тогда еще не доверял ей, поэтому просто написал на нем наугад одну строку стихов. А она, скрыв это от властей, в целости доставила шарик в указанное мной место. Тот железный шарик в итоге оказался в руках Чжу Юйхэна, он приложил немало усилий, чтобы добыть его, но вскрыть его, думаю, не удалось. Так я и убедился, что госпожа Фан не в сговоре с