Особое задание - Михаил Дорин

— Андрей Николаевич уже так делал. Всегда получалось, — сказал Коровин.

Закончив с постановкой, я вышел из землянки, чтобы проводить Коровина до самолёта. Василий Иванович рассказал об особенностях борьбы с немцами, которые они открыли в последние месяцы.

— Да, и ещё. Помнишь, был один матёрый немец. Звеном постоянно летали, как стервятники. Поджидали на посадке ещё.

— Забудешь такого, — покачал я головой.

У меня сразу перед глазами возник образ этого немецкого истребителя с эмблемой Плачущего ворона с зонтиком.

— Встречался нам тут недавно. Будьте осмотрительнее.

На следующее утро команда на вылет поступила прямо во время завтрака. Все быстро переместились к своим самолётам и сразу начали готовиться.

Казарин на ходу уже давал мне конкретные указания, с каким курсом и на какой ориентир нужно выйти, чтобы занять зону дежурства.

— В эфире пускай много не болтают. А то начнут отвлекаться и потеряют контроль за обстановкой. Если что, сразу выводи из боя. Потерять в первом бою никого нельзя, — наставлял меня Антон Иванович, когда я надевал парашют.

Помогала мне в этом стартех моей эскадрильи Варвара Морозова. В процессе помощи мне, она ещё успевала подгонять остальных механиков.

— Да, командир. Всё понял, — ответил я.

Казарин посмотрел по сторонам и протянул мне руку. Давно от него не было таких эмоциональных жестов.

— С Богом, — сказал я, пожав его руку.

— В смысле?

— А что⁈ В окопах атеистов нет, — ответил я.

— Так-то в окопах, — проворчал Антон Иванович.

Я занял своё место в кабине Ла-5. Через бронестекло козырька видел, как девчата, опускаются в кабины своих машин, поправляя парашюты.

Морозова стояла уже справа от самолёта, в готовности к запуску. В этот момент над лесом с шипением взмыла красная ракета. Пора!

— От винта! — крикнул я.

— Есть от винта! — хрипло отозвалась Варвара Степановна.

Нарастающий гул заполнил стоянку. Самолёты запустились и в эфире уже начали поочерёдно докладывать о готовности.

— 12-й, готов, — доложила Синичкина.

— 16-й, запуск произведён, — произнесла Орлова следом за ней.

— 11-й, запустилась, — доложила мой ведомый Люба Белова.

В голосе каждой чувствовалось напряжение.

— 88-й, выруливаем по одному.

Я добавил оборотов, и Ла-5, разбрасывая комья грязи, порулил к взлётной полосе. Стартех Морозова своей широкой ладонью погладила правую консоль крыла наудачу, а потом отдала мне воинское приветствие. Я быстро приложил правую руку к виску и вновь заострил всё внимание на рулении.

Остановившись на исполнительном, я подождал, пока своё место займёт Белова.

— Взлёт по-одному. Внимание, паашли! — произнёс я и отпустил тормоза.

Самолёт рванул вперёд. Скорость подошла к отметке 150… 170… 200…

Ручку управления отклонил на себя. Ла-5 неохотно оторвался от вязкого болота, и я убрал шасси.

Начал плавный разворот для набора высоты, бросив взгляд на восток. Туда, где сквозь облачность пробивалось утреннее солнце.

И в этот момент эфир взорвался истошным, срывающимся криком с земли.

— «Мессеры» над точкой! От солнца! От солнца!

— Не взлетать! Не взлетать! — сразу крикнул я в эфир.

И в этот момент тонкие нити трассеров потянулись со стороны солнца, прошивая воздух в считаных метрах от моей кабины.

Ведущий «Мессершмитт» с жёлтым носом проскочил надо мной так близко, что Ла-5 тряхнуло в его спутной струе. В долю секунды, пока он проносился мимо, уходя на вертикаль, я отчётливо увидел на его сером борту чёрную эмблему.

Плачущий ворон с зонтиком.

Глава 20

Мессер со столь знакомой эмблемой ушёл на вертикаль. Рёв пронёсшегося надо мной истребителя ещё стоял в ушах, а в эфире продолжался шквал радиообмена.

Кто-то пытался выйти на связь, дать какую-то команду, что-то подсказать или просто доложить о своих действиях.

— Не взлетать! Не взлетать! — вновь повторил я, продолжая отворот вправо.

И тут я увидел знакомый силуэт взлетающего Ла-5. Белова не успела затормозить на полосе и теперь была со мной в воздухе. Её истребитель проскочил надо мной.

— Вижу мессер! Атакую!

— Куда, 11-й⁈

Белова открыла огонь по ведомому атаковавшего меня мессера. Трассы от её пушек ШВАК ушли прямо в его бок. От мессера повалил белый дым. Атаковать он даже не решился, уходя в сторону.

— Слева… на месте! — сказала в эфир Белова, у которой сбилось дыхание.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Прямо на хвост Любе падал ещё один Мессершмитт. Похоже, что это вторая пара немецких свободных охотников.

А Белова только начала отворот на меня, чтобы пристроиться.

— 11-й, вторая пара худых на хвосте.

Дистанция быстро сокращалась. Триста… двести метров.

Тянуть ручку управления на себя и уходить вверх — смертельно опасно. Уйти вниз — тоже не лучше. У нас нет высоты, чтобы маневрировать.

Немецкий ведущий уже прилип к хвосту Беловой, которая была почти у меня в левом пеленге. Ещё немного и он нажмёт гашетку.

Я не успею развернуться, чтобы снять его.

— 11-й! Ушла влево, — произнёс я в эфир.

Сам же я отклонил рычаг управления двигателем вперёд до упора. Мотор М-82 зарычал ещё сильнее, а вибрация стала сильно ощущаться через педали. Ручку управления отклонил на себя и вправо, начиная боевой разворот. Перегрузка будто плита навалилась на плечи, вдавливая меня в сиденье. Зрение по краям на долю секунды потемнело.

В ушах раздался сухой, хлёсткий треск, а слева от меня в нескольких метрах пролетели несколько снарядов от немецкой пушки Мессершмитта.

Ведущий второй пары выскочил вперёд, прямо передо мной. Немец попытался вытянуть машину на вертикаль, чтобы уйти от моего огня. Очередная приманка, чтобы утянуть за собой. Ведь есть ещё его ведомый.

— 11-й… ушла. Второй у тебя на хвосте! — подсказала мне Люба.

Всё же ведомый решил атаковать меня. Вот он, как раз показался в зеркале заднего вида!

Правую педаль я отклонил до упора. Следом ручку управления от себя и влево. Самолёт ушёл на скольжение.

Несколько трассирующих снарядов ударили слева от меня. Как раз там, где я был секунды назад. Промах ведомого и… он не успевает уйти сразу на вертикаль.

Не имея возможности довернуть на такой скорости, он проносится надо мной и уходит влево. Его серо-голубой силуэт мелькнул прямо по курсу, и немец рефлекторно начал закладывать вираж, пытаясь уйти. Как раз в мой прицел!

Дистанция триста метров. Беру упреждение на два корпуса вперёд от его жёлтого носа. Палец уже лежит на кнопке управления огнём пушек.

— Атака! — произнёс я и нажал на кнопку.

Две пушки ШВАК ударили коротким залпом. Звук был такой, словно прямо над ухом ударили кувалдой по наковальне. Ла-5 вздрогнул всем своим корпусом, словно споткнувшись в воздухе