Особое задание - Михаил Дорин

Снаряды ударили в левый борт.

От Мессера во все стороны полетели куски обшивки. Машину повело в сторону, и через несколько секунд немецкий истребитель рухнул в чащу леса. Произошёл взрыв, и над кронами деревьев поднялся чёрный дым.

Я перевёл Ла-5 в горизонтальный полёт, оглядываясь по сторонам.

— 11-й… порядок? — запросил я, смахивая пот с кончика носа.

— Да, — ответила Белова.

— Давай пристраивайся.

Я не успел выдохнуть, как в зеркале вновь появился силуэт Мессершмитта. В наушниках раздался самый настоящий крик Беловой:

— Командир падает на тебя! Мессер падает на тебя!

Она вновь увела свой самолёт в сторону, не пристроившись ко мне.

Я бросил взгляд в зеркало. Пока расстреливал ведомого второй пары, на меня спикировал с высоты ведущий первой пары. И теперь он висел у меня на хвосте.

Высота у меня всего 400 метров, а скорость 420 км/ч. Тянуть в вираж на такой скорости, значит подставить ему борт.

Рычаг управления двигателем я вновь переставил вперёд и отклонил ручку управления от себя.

Ла-5 клюнул носом и устремился к земле. Высота начала мгновенно уменьшаться. Триста… двести… сто пятьдесят…

Я вывел машину в горизонт на высоте двадцати метров. Брюхом почти цеплялся за верхушки брянских елей. Земля слилась в сплошное буро-зелёное месиво.

Я сделал одну перекладку, но немец не отстал. Он всё приближался.

— 11-й, ты где? — запросил я Белову, которая сильно оторвалась от меня.

Ей бы пристроиться ко мне сразу, а не пытаться атаковать.

— 88-й, захожу сверху, — ответила она.

Мне было не видно, где Люба в этот момент.

Я выполнил ещё один манёвр по направлению, но мессер не отставал.

Немецкий ас имел запас скорости после пикирования и легко повторил мой манёвр. Его Bf-109 шёл за мной, будто привязанный невидимым тросом.

Дистанция двести метров. И в этот момент я увидел вспышки в зеркале заднего вида. Трассеры прошли рядом с кабиной.

Немец всё приближался. Моей скорости у земли не хватало, чтобы оторваться от него. В зеркале заднего вида жёлтый кок винта «Мессершмитта» заполнил всё пространство.

Ещё одна очередь и трассеры прошили воздух в полуметре от моего правого борта. Следующая очередь ляжет уже точно в меня.

Вниз уйти некуда, а вверх опасно, поскольку подставлю большую плоскость самолёта под удар. Хотя…

Я потянул ручку управления на себя и вправо, одновременно до упора вдавив правую педаль. Машину бросило вверх и в сторону, закручивая в «кадушку». Земля и небо закружились вокруг. Немец пронёсся подо мной, выскакивая вперёд.

Я повис на ремнях, пытаясь уловить, где сейчас мессер. Вот он! Bf-109, не успев остановиться, проскочил мимо и начал уходить в сторону.

— 88-й, у меня на хвосте. Не могу сбросить! — услышал я голос Беловой в эфире.

Я закончил манёвр и начал выравнивать самолёт. Рычаг управления двигателем вновь двинул вперёд и мотор М-82 взревел с новой силой.

— 11-й, ты где? Не вижу тебя, — произнёс я, вращая головой по сторонам.

Любы и её преследователя не видно. Зато мессер теперь у меня в прицеле. Совсем немного, и я его накрою. Он уже попытался уйти на вертикаль, но слева приближался ещё один самолёт. И это Ла-5 Беловой маневрировал по направлению, выполняя очередную перекладку.

— 88-й, не могу сбросить! — прокричала Люба.

Ведущий немец точно не приоритетная цель.

Я отвернул самолёт влево и дал залп в направлении другого Bf-109. Снаряды прошли мимо, а немецкий истребитель ушёл вверх.

Набирая вместе со своим ведущим спасительную для себя высоту.

Пара немецких истребителей устремилась за облака, а один из их ведомых догорал в чаще брянского леса. Что стало с ещё одним мессером, которого Люба подбила в самом начале, я не увидел.

— 11-й, пристраивайся, — подсказал я Любе.

Я осмотрелся по сторонам, но никаких других немецких самолётов не было. А в эфир уже прорывался Казарин.

Слышно его было плохо и совершенно неразборчиво. Но я понял, что он от меня хотел узнать.

— 01-й, 88-му. Мессеры ушли. Стоим в вираже и ждём команды, — доложил я.

В наушниках затрещало, а потом прорвался хриплый и недовольный голос Антона Ивановича.

— 88-й, прикрывай наш взлёт. Я вместо тебя на переправу, — произнёс командир полка.

— Понял вас. Парой занимаем 1000, — ответил я.

Мы с Любой заняли озвученную мной высоту и контролировали взлёт всей группы. Нам с оставшимся после боя топливом и неполным боекомплектом лететь на переправу было нелогично. А дозаправлять и заряжать нас времени нет. И так наш полк задержали «свободные охотники».

Спустя две минуты внизу началось движение. Первая пара вырулила на грунтовую полосу и начала взлетать.

— 88-й, как взлетим, давайте на посадку, — дал команду Антон Иванович.

— Понял, 01-й.

Несколько секунд и два истребителя, оторвались от земли, с рёвом уходя в набор высоты.

За ними, с интервалом в пятнадцать секунд, пошла вторая пара. Затем третья. Я наблюдал, как группа собирается в воздухе, и контролировал пространство вокруг.

Казарин сделал проход над лесом, собирая всех за собой, и качнул крыльями.

— 88-й, мы пошли. Давайте на посадку, — коротко бросил Антон Иванович в эфир.

Группа Ла-5 развернулась на курс к реке Сож, быстро превращаясь в тёмные точки на фоне серого неба.

Я бросил взгляд влево. Белова продолжала держаться рядом и чуть выше меня.

— 11-й, давай на посадку, — произнёс я в эфир, и мы начали выполнять заход.

Люба первой коснулась влажного грунта лётного поля, прокатилась вперёд и срулила в сторону капониров. Следом и я выполнил посадку.

Зарулив на стоянку, я выключил двигатель. Винт несколько раз прокрутился и остановился. Сдвинув фонарь, я почувствовал, как взмокшее лицо обдувает слабый ветер. После напряжения воздушного боя и гула мотора тишина на аэродроме казалась мне совсем неестественной.

Кто-то шёл по усиленной части крыла. В кабину заглянула Морозова.

— Товарищ командир, как аппарат? — произнесла старший техник моей эскадрильи.

— Во! — показал я поднятый вверх большой палец.

Следом я отстегнул ремни, вылез из кабины и тяжело спустился на влажную землю. Осмотрев самолёт, я остановил свой взгляд на двух отверстиях в консоли крыла.

— Зацепило вас, — констатировала Варвара, проведя рукой по повреждённому участку.

— Краешком. Думаю, что проблем с восстановлением не будет, — ответил я, и Морозова молча кивнула.

Повернув голову в сторону Ла-5 своего ведомого, я увидел, как Люба спрыгнула с него и что-то показала своему механику. Поймав на себе мой взгляд, она поправила форму и заспешила ко мне. Девушка тяжело дышала, её лицо раскраснелось, а на лбу была красная полоска от шлемофона.

Люба подошла ближе и вытянулась.

— Товарищ капитан, разрешите доложить? — приложила она руку