Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Я заметил, как изменилось лицо майора Тарасова. До местного опера начало доходить, что вся его блестящая, триумфальная операция по захвату Фадея была спланирована исключительно как тест на вшивость для одного-единственного агента.

— «…Источник, используя личные связи, выяснил всю необходимую информацию, что позволило местному отделу установить и задержать так называемого Фадея, — продолжал читать Батурин. — Оперативная логика диктует следующее: если бы „Дикобраз“ вел двойную игру и находился в сговоре со „Старателем“, он имел возможность проверить информацию у самого американца. В таком случае он ни при каких обстоятельствах не стал бы сдавать собственную сеть сбыта и подставлять подельников. Действия источника свидетельствуют об отсутствии двойной игры под контролем РУМО…»

Подполковник оторвал взгляд от бумаги.

— Правильно мыслишь, Ланцев.

Он перевел взгляд на последний абзац документа. Тот самый, который окончательно отстранял местное управление от силовой фазы.

— Запрашиваете санкцию на реализацию замысла? — сухо спросил Батурин.

— Так точно. Время пришло. Романчук готов к выходу. Я прошу Центр дать добро на захват объекта «Старатель» с поличным на территории «Кедра-14».

— И для силового обеспечения, согласно директиве Зуева, Центр присылает Серова с «Альфой»? — в голосе Батурина лязгнула тщательно скрываемая обида. — Местным кадрам Лубянка уже не доверяет?

Тарасов рядом со мной напрягся, понимая, что его парней к американцу на пушечный выстрел не подпустят.

— Считаете, местный спецназ не справится?

— Я считаю, что мы не имеем права на ошибку, товарищ подполковник, — жестко, без тени извинения ответил я. — «Старатель» — элита военной разведки США. Зона «Кедра-14» — радиационный капкан. Там не будет возможности для долгих маневров. Нужна хирургическая точность, которую обеспечит только Альфа. Внешнее кольцо оцепления остается за нашим отделом.

Батурин долго смотрел на меня. В его взгляде уязвленное самолюбие «хозяина территории» боролось с прагматизмом старого чекиста. Он прекрасно понимал: если операция сорвется, погоны полетят со всех.

Подполковник вздохнул, пододвинул к себе чернильный прибор и размашисто подписал телеграмму.

— Отправляйте обе шифровки, — Батурин посмотрел сначала на Тарасова, затем на меня. — Вашу, майор, — как отчет о закрытом уголовном деле. Вашу, лейтенант, — как запрос на начало операции государственной важности. Готовьтесь встречать гостей из Москвы.

Я забрал подписанный документ. Маховик государственной машины провернулся, переходя в боевой режим. Теперь между Питером Романчуком и крахом его карьеры стояли только уральский дождь, радиация и молчаливые парни из группы «А».

Глава 10

«Время Ч»

Мы стояли на заросшем мелким кустарником холме, с которого открывался панорамный вид на низину. Холодный уральский ветер рвал из рук плотную бумагу топографической карты, расстеленной прямо на мокром капоте моего служебного УАЗа. Края пришлось прижать армейским фонарем и камнем, но сейчас бумага служила лишь вспомогательным ориентиром.

В полутора километрах от нас сквозь серую пелену моросящего дождя проступали контуры «Кедра-14». Ржавые мачты освещения, ряды колючей проволоки и мрачный, давящий силуэт полуразрушенного технического блока.

Я поднял бинокль и передал его Дмитрию.

— Карта картой, Дима, но смотреть будем глазками, — мой голос звучал глухо, едва пробиваясь сквозь шум ветра. — Бери ориентир на вторую вышку, затем триста метров левее, к оврагу. Видишь?

Сталкер припал к окулярам, молча подстраивая резкость.

— Вижу, — наконец коротко бросил он. — Оползень. Грунт поехал, утащил за собой бетонные столбы. Проволока провисла до самой земли.

— Именно. Это наш коридор. Проход выглядит абсолютно естественно. Никаких услужливо перекусанных спиралей Бруно, которые за версту пахнут подставой. Обычное армейское разгильдяйство и эрозия почвы. Патруль проходит этот участок раз в сорок минут, фонарями с вышки туда не добить — слепая зона. Романчук — тертый волк, фальшь он почует мгновенно. А вот в просчет системы безопасности, в эту самую «дырку», он поверит.

Дмитрий опустил бинокль. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась предельная концентрация. Он запоминал местность, впитывал ее.

— Дальше, — я ткнул пальцем сначала в карту, а затем указал рукой на кромку мертвого, почерневшего леса, подступающего к самому периметру. — Мы не поведем его к самому объекту. Это слишком глубоко и непредсказуемо. Задерживать будем на внешнем радиусе, вот в том квадрате. Там земля уже фонит так, что дозиметры трещат.

Я повернулся к сталкеру, глядя ему прямо в глаза.

— Как только вы пройдете овраг, Романчук достанет аппаратуру. Ему нужны образцы. В тот момент, когда он откроет контейнер и начнет снимать грунт — он стопроцентный, задокументированный шпион. В этот момент ты подаешь сигнал — два долгих нажатия тангенты рации в кармане. Группа захвата будет лежать в «зеленке» метрах в тридцати. Возьмем его тепленьким.

Дмитрий задумчиво потер небритый подбородок. Ветер трепал воротник его куртки.

— Грамотно, — кивнул он. — Всё правильно делаешь. Если я потащу этого разведчика через весь периметр, прямо к главному зданию, я стану для него отработанным материалом. Как только я покажу ему тропу и он поймет систему охраны — проводник ему больше не нужен. А свидетели тем более. Он мне там же шею и свернет. А так — интерес у него будет гореть, он будет занят делом на самом старте.

— И всё же, ситуация может выйти из-под контроля, — я сунул руку в глубокий карман своей штормовки. — Романчук — профессионал. Он обыщет тебя. Обычный пистолет или ракетницу он срисует мгновенно.

Я достал из кармана узкий, длинный футляр из темного металла, похожий на массивную перьевую ручку с насечкой. Я накрутил на торец футляра маленькую латунную капсулу с красным ободком.

— Это компактный сигнальный прибор. Спецзаказ. — Я вложил устройство в его жесткую ладонь. — Засунь в рукав, примотай эластичным бинтом к запястью или зажми в кулаке. Если американец пойдет не по плану… Если заподозрит засаду, попытается сменить маршрут или возникнет прямая угроза твоей жизни — не думай. Просто дергай за пусковой шпенек и пускай красную ракету вверх. Мы будем рядом. «Альфа» сработает за секунды. Успеем.

Сталкер молча взял металлический стержень. Взвесил его в руке, проверяя баланс, и кивнул. Он промолчал, но в его прищуренных глазах блеснуло острое, холодное сомнение. Он был солдатом и знал цену обещаниям «успеем». Иногда между жизнью и смертью проходит доля секунды, за которую ни один спецназ мира не преодолеет и пяти метров.

— И последнее, Дима, — мой голос