Лекарь Фамильяров. Том 7 - Александр Лиманский

— Эй, Пух! — Саня молотил воздух шваброй и пятился к стене. — Сюда иди, коврик-переросток! На меня смотри, морда снежная! Я вкуснее доктора, я после смены не мытый!

Барс развернулся к новому звуку всем своим вздыбленным искрящимся телом. И тут Саня всерьёз пожалел о своём геройстве, я прочитал это по его вытянувшемуся лицу. Прыжок вышел такой стремительный, что швабра не помогла. Барс снёс Саню с ног, опрокинул на спину и навалился сверху, прижав к полу. Распахнутая пасть с дымящимися от холода клыками зависла прямо над Саниным горлом.

— Миха-а-а! — просипел Саня, упираясь обеими руками в мохнатую грудь. — Сними его, сними!

Метнувшись к стене, я сорвал с крюка тяжёлую совковую лопату, которая предназначалась для расчистки крыльца зимой (она сюда временно переехала, пока разбирали кладовую), и с размаху, плашмя, обрушил её барсу на бок. По рёбрам, чтобы сбить и отпугнуть.

Удар отдался мне в плечи, будто я приложил лопатой бетонную тумбу. Барс взвизгнул, отскочил с Сани в сторону, припал на лапы и зашипел на меня, прижав уши. Саня кубарем откатился под стол и затих там, тяжело дыша.

Из дальней клетки, где сидел хамелеон, донесся тонкий истеричный визг. Самого Паскаля видно не было, перепуганный зверь слился с прутьями и стеной и сделался невидимым, только голос выдавал, где он там трясётся.

— Зарежут! Всех зарежут! — верещал он из пустоты. — Я ж говорил, что тут живодёрня! Морозом сперва уморят, а после на опыты пустят!

Я стоял с лопатой наперевес, и в голове билась холодная врачебная мысль. Эволюция. Гормональный и эфирный шторм, который сейчас выжигает зверю мозг и перекраивает Ядро. Я знал, что это пройдёт, я предупреждал об этом раньше. Вот только проходить оно должно было совсем не так.

Я раскрылся барсу навстречу эмпатией, как делал сотни раз, потянулся к тому тёплому сонному «человек рядом, плед, тепло, хорошо», которое жило в нём все время.

Отдёрнулся, будто схватился голой рукой за оголённый провод. Там, внутри, бушевал слепой багровый рёв. Сплошная боль вперемешку с яростью, ни единого проблеска того доверчивого малыша, что чихал мне в ладонь снежинками. Зверя рвало изнутри, он не понимал, что с ним, и крушил всё тёплое, до чего мог дотянуться.

Барс собрался и прыгнул снова.

Шарахнувшись назад, в угол, я споткнулся о перевёрнутую тележку и впечатался лопатками в холодную стену. Дальше отступать было некуда. Барс взвился в воздух, я выставил лопату, но он в полете перехватил бросок, вильнул, и вместо груди клыки нашли мою ногу. Пасть сомкнулась на левой икре.

Вспыхнула дикая боль, прошила всю ногу до бедра. Я заорал, упёрся черенком лопаты барсу в плечо, отжимая морду, но клыки сидели в мякоти глубоко. Рука сама дёрнулась к загривку зверя, к тому месту за ушами, удар по которому вырубил бы любого хищника. Я её удержал. Это мой пациент. Я его не покалечу.

Сверху, из-под самого потолка, спикировала белая тень.

— Получай, контра мохнатая! — проскрипел Феликс, входя в боевое пике. — За власть Советов!

Сова обдала морду барса густой струёй едкого дыма из испаряющейся слюны, тут же подёрнувшегося на морозе мутным облаком, и с лёту, со всей дури долбанула его клювом в макушку. Барс взвыл, мотнул головой, фыркнул морозным паром, разжал челюсти и отпустил мою икру. У него заслезились глаза от дыма, он замотал головой, потеряв на миг меня и направление.

Я сполз по стене на здоровое колено, зажимая ладонью располосованную икру. Сквозь пальцы толчками шла горячая кровь.

Дезориентированный барс пятился, фыркал и эту фору надо было использовать немедленно, пока дым не выветрился.

Я на четвереньках, волоча раненую ногу, рванул к раковине и зашарил в нижнем ящике, расшвыривая всё подряд.

В ящике, под мотками изоленты и запасными зарядными мембранами, лежал электрошокер. Я держал его для самых буйных пациентов, которых нельзя ни уговорить, ни усыпить. Я выдернул его, перекатился навстречу барсу, который как раз проморгался и снова нашёл меня, ткнул разрядником ему в бок, в самую гущу искрящейся шерсти.

Щёлкнул разряд. Барс взвизгнул, дёрнулся всем телом и затряс головой.

И всё.

Для пета первого уровня этого хватило бы за глаза, такой заряд свалил бы и быка. Но Ядро четвёртого уровня сожрало весь разряд. Барс встряхнулся, оскалился и снова двинулся на меня, теперь уже зло, осмысленно, будто я ему этим тычком только досадил.

— Саня! — заорал я. — Хватит под столом отлёживаться! Надо вырубить его! Других вариантов нет!

Саня выкатился из-под стола без единого слова. Геройства в нём не убавилось, дури тоже. Мы кинулись на барса с двух сторон. Я обрушился сверху, навалился всем весом на холку, вдавливая морду в ледяной пол, чувствуя, как мёрзнут ладони о вздыбленную шкуру. Саня плюхнулся на задние лапы, обхватил их в обнимку и заголосил.

Барс был силён неимоверно. Он подкидывал нас, как двух котят, мотал, ревел, под нами трещал и крошился лёд. Я держал его морду у пола обеими руками, наваливаясь грудью, и понимал, что долго мы так не протянем.

Дверь стационара распахнулась, и внутрь ворвались Денисов с Ксюшей.

— А-а-ах! — Ксюша застыла на пороге, прижав ладони ко рту, очки мгновенно запотели от перепада холода. — Что у вас тут⁈

— Кирилл! — гаркнул я, не оборачиваясь, выплёвывая слова сквозь стиснутые зубы. — Усыпляй его! Живо! Набирай Золетил и Ксилазин, дозировка как на медведя! Полную! Шевелись!

Денисов рванул к запертому шкафу с препаратами, нащупывая в кармане ключ. Руки у него ходили ходуном. Он отпер дверцу, схватил две ампулы, и одна тут же выскользнула из дрожащих пальцев, звякнула об пол и укатилась под стеллаж.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он, шаря по полкам. — Где шприц…

— Давай быстрее, ботаник! — взвыл Саня, которого барс как раз подкинул и приложил спиной о ножку стола. — Он меня сейчас на лоскуты порвёт, мать твою!

— Кирилл! — рявкнул я. — Соберись! Дыши и работай! Быстро!

И что-то в Денисове щёлкнуло. Он замер, набрал полную грудь воздуха и трясущиеся руки вдруг стали твёрдыми. Бывший главврач, привыкший к чистеньким смузи для собачек, куда-то испарился. Остался нормальный врач. Он подхватил с полки вторую ампулу, точным движением сорвал колпачок, набрал шприц до нужной метки, выпустил воздух и метнулся к нам.

— Бедро держите! — крикнул он,