Ученик гоблина 4 - Марко Лис

двадцати зим — сущий юнец по меркам серокожих. Вот только по количеству шрамов, покрывавших его тело, этот парень превосходил даже самых закоренелых, прошедших через сотни мясорубок ветеранов. Далеко не всякий старый рубака, доживший до почтенных лет, мог похвастаться таким чудовищным количеством глубоких рубцов.

В любой другой ситуации злые языки в лагере наверняка принялись бы глумиться и пенять на слабость или неумелость Ирга — мол, раз в свои юные годы он умудрился получить столько ран, значит, попросту не умеет держать щит и уклоняться от ударов. Вот только большинство своих страшных ранений он получил в последние несколько дней непрекращающейся резни. Чужая и своя кровь настолько глубоко въелась в его кожу и доспехи, что теперь её попросту невозможно было отмыть даже водой.

Орк казался багровым, будто вынырнул из колодца смерти.

— Говори. Тьяа Ан тебя слуш-шает, — велел тролль, усаживаясь в походное кресло и подпирая подбородок кулаком.

— Да, повелитель, — орк с лязгом ударил закованным в латную перчатку кулаком в помятую нагрудную пластину и покорно склонил бритую голову.

Ирг заговорил, и по мере того, как хриплый голос десятника заполнил пространство шатра, сотник ловил себя на мысли, что решительно не верит собственным ушам. Военный опыт Тьяа Ана противился каждому услышанному слову.

Он никогда ранее, за всю свою долгую жизнь, даже не слышал о том, что безмозглые и ведомые лишь слепым голодом Плети способны устраивать засады.

Нет, разумеется, отдельные сильные индивиды или командиры, глубоко заражённые Скверной, порой использовали различные уловки и обманные манёвры, ведомые остатками прежнего разума. Но сейчас из уст Ирга звучали совершенно иные, куда более пугающие вещи.

Речь шла о безупречно спланированной, хладнокровной и невероятно масштабной западне, истинный размах которой попросту поражал воображение и ломал все привычные догмы о войне со скверной.

Плеть изменилась. Она начала думать.

Такие детали ужасали даже жуткого тролля. Потому что именно ему предстояло собрать остатки разрозненных войск и дать тварям отпор.

— Я никогда не бояться смерть, — Ирг без тени страха посмотрел в голубые глаза тролля. — Но я решить уходить. Уводить ещё живой воины.

Тьяа Ан не перебивал.

В тишине шатра было слышно лишь, как потрескивает масло в светильниках. Ирг сглотнул вязкую слюну, и его взгляд на миг стал стеклянным, устремлённым куда-то сквозь стену, туда, где за низинами ущелья Бимар навсегда остался левый фланг Ковенанта.

По словам десятника их авангард заманили в ловушку. Порождения Плети искусно имитировали панику и беспорядочное отступление, увлекая за собой разгорячённых воинов всё глубже в лес.

Тысячник Миор, командующий передовым валом, окрылённый мнимой победой, вскинул топор и отдал роковой приказ догнать и уничтожить каждую тварь, заражённую скверной.

Армия Ковенанта с рёвом хлынула в низину. И в этот самый момент Плеть захлопнула капкан.

Твари вырастали прямо из-под земли, заполонив склоны и отрезая пути к отходу. Из скрытых под слоем гнилой листвы глубоких нор, которые наступающие отряды просто проскочили вслепую, вынырнули новые Плети. Воздух мгновенно заполнился оглушительным щёлканьем. Это торжествующе плясали тысячи «хвостов скверны».

Будто этого было мало, сверху, с крон деревьев, на головы воинов градом посыпались прыгуны — бугрящиеся мышцами туши.

Длинные щупальца завертелись в воздухе, со свистом рассекая доспехи вместе с костями. Боевые порядки слишком растянулись, чтобы успеть вовремя перестроиться и сгруппироваться для обороны.

Вот так запросто Ухищрения Плети превратили Ковенант в истекающее кровью стадо.

Катастрофа развивалась с быстротой степного пожара.

Плети действовали пугающе слаженно, словно единый, ведомый чьей-то волей организм. Мутировавшие волки и кабаны не просто бросались на сталь, они сознательно жертвовали собой, принимая удары топоров, чтобы дать возможность идущим позади беспрепятственно смять обороняющихся.

Один из сотников, тролль с выжженным клеймом на лбу, до последнего пытался удержать кольцо обороны. Но когтистая лапа поднявшегося после гибели заражённого великана-варрота одним коротким взмахом снесла ему половину черепа. Обезглавленное тело сделало ещё два шага и рухнуло в грязь.

Один за другим все высшие военачальники пали. Твари намеренно выбивали именно их в первую очередь.

Тысячник, командующий объединёнными силами, бился в самом центре этого ада, пока два жгута скверны со свистом не обвили его запястья. Огромный заражённый вепрь протаранил великана, впечатав его в ствол исполинского дуба. Тяжёлый рунный топор военачальника с глухим звоном выпал из онемевших пальцев, погрузившись в кровавое месиво, а спустя мгновение его предсмертный рык захлебнулся — десятки склизких щупалец полезли под забрало, выедая живую плоть.

Даже сильнейшие Высшие имеют предел. Они подчиняются тем же законам мироздания, потому исчерпав свои магические резервы и получив смертельные ранения, тоже гибнут, уходя в небытие.

После гибели высших офицеров паника окончательно сожрала остатки дисциплины. А трусливые гоблины всё только усугубили. Их лучники, бросая луки, с визгом пытались сбежать или карабкались на деревья.

Ковенант убивал сам себя.

— Я собирать кто держать щит, — тихо закончил Ирг, опуская голову. — Пробивать дорога назад. Плеть не просто убивать. Он забирать трупы. Плеть… сытый. Он идти сюда.

Десятник замолчал. В шатре снова воцарилась тишина.

Тьяа Ан медленно поднялся со своего кресла. Картинка в его голове наконец сложилась.

Это была не случайная стычка и не глупость погибшего тысячника. Это был спланированный стратегический разгром. Левого фланга больше не существовало. Передовые рубежи стёрты.

И теперь вся эта мыслящая, голодная лавина Скверны двигалась прямиком на его временный лагерь. Полноценный отпор давать было некем.

— Тьяа Ан видит мудрос-сть в твоём реш-шении. Дес-сятник Ирг, ты дос-стойный с-сын Ковенанта! — прошипел тролль, давая понять, что аудиенция окончена.

Орк кивнул, развернулся и направился к выходу из шатра. Однако уже у самого выхода, откинув в сторону тяжёлый кожаный полог, десятник замер на месте, перехваченный окликом сотника.

Тьяа Ан принял решение.

— Я становиться рука великий сотник? — переспросил Ирг, выслушав тролля.

В его голосе звучало искреннее удивление.

— Верно, — подтвердил тот, мотнув своими длинными бивнями. — Ты пойдёшь впереди Тьяа Ан.

Орк ушёл и тролль остался один на один со своими мыслями. Опытный военачальник прекрасно понимал, что у него нет ни единого шанса остановить разумную лавину Плети теми жалкими силами, что оставались в его распоряжении. Горстка изнурённых и деморализованных бойцов во временном лагере годилась лишь на убой. Но и бежать, спасая собственную шкуру, сотник не мог — воинская честь и верность Ковенанту держали его крепче любых цепей.

Однако выход из капкана всё же существовал, пусть и весьма циничный.

Всего в четырёх днях перехода от ущелья Бимар начинались бескрайние