Ученик гоблина 4 - Марко Лис

А чтобы теневая сущность гарантированно не пережила эту атаку, я буквально выплеснул из внутреннего резерва всю накопленную в «дырявой чаше» стихию «тени». Вместо привычного пути к ногам и рукам, моя воля перенаправила эти теневые жгуты прямиком к расправленным крыльям.

Рваная кожа перепонок окрасилась в цвет непроглядной ночи. Монарх, почуяв неладное, попытался ускориться и ещё быстрее прыгнуть вперед, но было уже поздно.

Я резко сомкнул крылья перед собой.

БДуууууууууЖЖЖЖ!

Казалось всё вокруг меня раскололось.

По ушам больно ударил звук мощнейшего взрыва. Высвобожденная ударная волна вперемешку с концентрированной теневой энергией оказалась настолько колоссальной, что меня моментально, будто тряпичную куклу, отбросило назад.

Я пролетел несколько метров и рухнул навзничь. Так что результат своей безумной атаки мне пришлось наблюдать уже лёжа на спине, жадно ловя ртом воздух.

Впрочем, я бы в любом случае оказался на полу в таком положении, даже если бы догадался заранее укрепить ноги стихией тени. Руна, дополнительно усиленная «тенью», «выпила» мой внутренний резерв практически до самого дна, оставив после себя лишь звенящую пустоту в груди и дикую слабость во всём теле.

Но и получившийся результат стоил каждой потраченной капли энергии.

Мой противник, большой Монарх, оказался идеально разрублен по вертикали ровно надвое. Две массивные угольно-чёрные части его некогда грозного тела теперь безвольно лежали в воде по разные стороны от глубокой, дымящейся борозды, образовавшейся в пробитых каменных плитах. Тварь ещё не умерла окончательно, её разрозненные половины судорожно бились в предсмертных конвульсиях, окрашивая хлюпающую воду вокруг себя растекающейся чернотой.

Части разрубленного Монарха медленно растворялись жирными разводами. Мой враг был повержен, но у Араха ситуация оставалась полностью противоположной.

Гоблин с хрипом опустился на колени.

Его сгорбленная спина и плечи мелко дрожали, а сам он, закинув голову, обречённо уставился куда-то вверх, в непроглядную бесконечность Чертогов моего разума. Окровавленные, испачканные в тёмной жиже ладони Полуухого больше не излучали мягкого зелёного сияния — магия руны исцеления иссякла, оставив его один на один с чудовищем.

Однако тварь, вопреки худшим опасениям, не спешила наносить финальный удар.

Вместо того чтобы добить обессиленного гоблина, уменьшенная копия Монарха замерла прямо перед ним. Изломанный, асимметричный силуэт существа внезапно застыл, и чудовище медленно развернуло ко мне свою уродливую морду, уставившись на меня своими жуткими, горящими потусторонней злобой буркалами.

В этот момент я заметил странность.

Монстра заметно пошатывало из стороны в сторону. Он едва удерживал равновесие на каменных плитах, а его теневая плоть шла мелкой рябью, будто Арах перед тем, как выбиться из сил, всё-таки сумел изрядно его потрепать. Но почему тогда он проиграл?

И тут меня осенило.

Догадка яркой вспышкой прорезала пустоту в моей голове.

Монарх разделил своё физическое тело надвое, чтобы обойти барьер, но его сущность и разум остались едиными для обеих частей! И теперь, когда я сокрушительным ударом воздушного лезвия уничтожил его большую, главенствующую половину, монстр необратимо ослаб. Тварь осознала, что проиграла. Она поняла, что не сможет победить меня в финальной схватке. Да, я сейчас беспомощно лежал на спине, выжатый досуха, но он после гибели своего «близнеца» потерял львиную долю ментальной энергии и просел по силе едва ли не сильнее меня.

Вот только Араху это внезапное открытие уже мало чем могло помочь.

Оставшийся Монарх, словно повинуясь предсмертной обречённости, резко выкинул вперёд когтистую лапу. Его длинные чёрные пальцы намертво обхватили тонкую шею гоблина. Тварь одним рывком подняла безвольное тело Полуухого высоко перед собой, отрывая его ноги от мокрого пола.

Мне оставалось лишь с бессильной злостью наблюдать за скорой расправой.

Физически не было никаких сил, чтобы броситься вперёд и спасти его. Внутренний источник пульсировал тупой болью, резерв стихии «тени» восполнялся, но делал это слишком медленно, буквально по крохотной капле в секунду.

Кое-как, преодолевая дикое головокружение и дрожь во всём теле, я сумел лишь опереться руками о плиты и подняться на ноги. Колени подкашивались. Я стоял посреди этого тёмного озера и покачивался от истощения в точности так же, как и зависший напротив раненый Монарх. Нас разделяло слишком большое расстояние, которое мне сейчас было не преодолеть.

По покрытым кровоподтёками щекам Полуухого градом катились крупные слёзы. Но, к моему удивлению, он не ныл. В его поведении не осталось и следа от того прежнего, трусливого и капризного гоблина, каким я знал его с самого первого дня нашей встречи.

Он не кричал и не умолял меня броситься на помощь, понимая, что я пуст. И он не просил теневую сущность о пощаде, зная, что порождение бездны не ведает жалости.

Арах просто беззвучно содрогался в железной хватке чудовища и тихо, едва слышно всхлипывал, задыхаясь, но решив встретить свою смерть достойно, как подобает Высшему.

Злоба внутри меня лишь нарастала, затапливая всё естество. Она жгла изнутри сильнее, чем опустошённый источник.

Полуухий остался верен своему обещанию. Он не сбежал. Мог, ведь инстинкт самосохранения гоблинов был самым сильным, но он не сделал этого. Не отступил даже тогда, когда воочию увидел разделение монстра и понял, что ему ни в жизнь не совладать в одиночку даже с уменьшенной частью Теневого Монарха. Этот мелкий, хитрый проныра, которого я столько времени считал подлым слабаком, принял бой. Он бился до последнего, тратя драгоценные капли силы на вспышки света и свои безумные «волны», и именно этим упорством лишил себя последней возможности безопасно разорвать ментальную связь, чтобы покинуть Чертоги моего разума и просто проснуться в реальном мире.

— Отправляйся в пекло, нэк! — гоблин попытался извернуться и плюнул в морду Монарха.

Я злился на раненое чудовище, злился на старого упыря Зуг’Галла, который загнал своего ученика в эту изощрённую ловушку, но сильнее всего я злился на самого себя. За то, что стоял сейчас, шатаясь от слабости, и не мог ему ничем помочь. Бессилие душило хуже, чем когтистая лапа Монарха, сжимающая горло гоблина.

* * *

Стук повторился.

Орк снаружи всё никак не унимался, продолжая с остервенением лупить кулаком по двери.

— Не мешать! — гаркнул на кого-то серокожий.

— Да хватит уже, нэк! — раздался в ответ тонкий, раздражённый голосок.

Шаман бесшумно, словно бесплотный дух, подошёл ко входу и замер у самой стены, чутко прислушиваясь к каждому шороху за порогом. Снаружи, помимо буйного орка, явно находился и кто-то из гоблинов. И это полностью сбивало старика с толку.

За то короткое время, что ему понадобилось,