Ученик гоблина 4 - Марко Лис

— У тебя с-сутки, чтобы прис-строить раненых учеников и с-собрать отряд Высш-ших, — безжалостно продолжал транслировать по удалённой связи свою волю сотник. — На рас-свете второго дня вы отправитес-сь за разумной Плетью.

Он не дожидался ответа. С последним словом тролля связь просто оборвалась.

Эрвин протянул руку, забрал со стола чёрный камешек и спрятал его обратно в карман. Судя по внешнему виду того хватит на ещё один короткий сеанс связи.

На его тщедушном лице молодого гоблина вновь расплылась та самая приторная улыбка, которая теперь раздражала Зуг’Галла до зубовного скрежета.

— Ну мы тогда пойдём, вам есть чем заняться, — Эрвин остановился в дверях и указал пальцем на начавшегося ворочаться человека. — Похоже, этот вот-вот проснётся. Вернёмся утром, нэк.

Глава 25

После моей убийственной атаки воздушным лезвием меня довольно сильно отшвырнуло в сторону. Сейчас нас со вторым, уцелевшим Монархом разделяло никак не меньше пяти десятков шагов. Солидное расстояние в принципе, а когда после колоссального истощения способен делать лишь по маленькому, изнурительному шажочку за раз, так оно и вовсе кажется абсолютно непреодолимым.

Судя по тому, что тварь не издавала торжествующих воплей и не спешила броситься на ослабленного и едва стоящего меня, моя первоначальная оценка оказалась полностью верной. Уцелевший остаток теневой сущности покачивался из стороны в сторону не случайно, а именно из-за утраты огромной, возможно даже главенствующей части своих сил.

Шаг за шагом, превозмогая дикую слабость и находясь под пристальным взглядом чудовища, я упрямо направился к поверженной копии Монарха.

Живая тварь медленно развернулась, реагируя на моё движение. Видимо, от злости или страха она при этом ещё сильнее сжала когтистую лапу на горле Араха. Гоблин не сдержался. Его лицо посинело, но он, кое-как извернувшись, вместе с кровавым плевком из последних сил прохрипел, чтобы эта падаль сдохла.

Вряд ли Монарх расценил эти слова как оскорбление или реальную угрозу от полностью обессиленного врага, но всё равно в ответ широко распахнул уродливую пасть и оглушительно взревел прямо Полуухому в лицо. Рёв был такой чудовищной силы, что длинные уши гоблина буквально трепетали от мощного порыва воздуха.

Я замер, понимая, что это, скорее всего, последний миг жизни Араха. Медленно вращающаяся передо мной сцилла по-прежнему тускло серела абсолютно недоступными для активации рунными глифами. Магического резерва ни на что катастрофически не хватало. Сейчас моё тело поддерживала только высвобожденная напрямую стихия «тени». Без неё я бы даже сдвинуться с места не мог, просто рухнув лицом в ледяную воду.

Однако вместо того, чтобы прямо сейчас откусить гоблину голову, Монарх вдруг резко повернул свою морду в мою сторону и повторил яростный рёв. А после, тяжело переставляя лапы, быстро как только мог поковылял назад к Вратам.

Передвигался он немногим шустрее меня. Монстр сильно заваливался на один бок, и со стороны это выглядело так, будто ему переломали все конечности, а кости затем неправильно и криво срослись.

Я даже толком понять ничего не успел, а хромающая тварь уже уволокла ещё живого, хрипящего Араха сквозь пролом на ту сторону барьера. Прошло ещё несколько мгновений, и дыра в каменной створке начала стремительно закрываться.

Монарх сам лихорадочно латал свой проход. Он словно заколачивал её досками, только вместо древесины чудовище размашистыми движениями наносило широкие чёрные полосы. Несколько быстрых мазковых движений крест-накрест, и первородная «тень» застыла подобием плотной, монолитной решётки, намертво перекрывая лаз.

Неожиданный и крайне хитрый ход.

Судя по всему, тварь осознала своё поражение и решила спокойно отожраться и восстановить остатки сил, находясь в относительной безопасности за барьером. Былую колоссальную мощь монстра она себе уже точно не вернёт, насчёт этого я не переживал. Рунное сердце Араха было абсолютно несовместимо со стихией «тени», а значит, ни о каком полноценном поглощении или слиянии сути речи быть не могло. Монарх максимум чуть-чуть окрепнет за счёт пожирания гоблинской плоти.

Казалось бы, можно было не спешить и временно оставить его в покое. В ближайшие пару лун ни о какой новой попытке вырваться из заточения и пробить барьер можно было не переживать. Отдохну, улучшу контроль над стихией и тогда уже вернусь и прикончу оставшегося Монарха.

Полуухому я, к моему огромному сожалению, сейчас ничем помочь не мог — пробиться сквозь свежую решётку Монарха в таком состоянии для меня было нереально.

Но прежде чем покинуть Чертоги разума, я должен был сделать кое-что важное.

Наконец я доковылял до разрубленного мной тела главенствующей копии монстра. На всякий случай, сомневаясь в окончательной гибели врага, я проткнул только что слепленным копьём её располовиненную голову. После коротким усилием воли разделил своё орудие надвое и с силой вогнал каждую укороченную часть глубоко в глазницы твари, там и оставив для полной верности.

Правда, уже мгновением позже я запоздало сообразил, что все эти предосторожности, скорее всего, напрасны. И не потому, что разрубленный Монарх не восстанет, а потому, что мои теневые колья должны были быстро исчезнуть и растаять без следа сразу после того, как я уберу от них свои руки.

Однако, когда я уже начал лепить новое оружие взамен утраченного, я с огромным удивлением заметил, что ни один из обломков сломанного копья в глазницах не исчезает. Более того, присев на корточки, чтобы рассмотреть их поближе в тусклом свете факелов, я увидел, что по чёрному древку стремится едва заметная тёмная дымка. Орудия будто целенаправленно выкачивали необходимый для их существования ресурс «тени» прямиком из мёртвой плоти твари.

Впрочем, так ведь даже лучше.

На меня всё равно никто больше не спешил нападать, зато я совершенно случайно сумел узнать крайне важную деталь о своей собственной способности. Нужно будет в будущем обязательно проверить, сможет ли моё теневое оружие точно так же питаться иной, отличной от «тени» стихией.

Ведь если это действительно так, то навык становится в разы полезнее. Но при этом, из-за незнания всех свойств, я мог запросто опростоволоситься тогда в тюрьме. Вот смеху-то было бы, прикончи я гнома, как и планировал изначально, точным броском теневого клинка. Мой расчёт ведь целиком строился на том, что орудие убийства бесследно исчезнет через минуту-другую.

А что если бы этого не произошло из-за подпитки от плоти жертвы? Правильно — моя голова, насаженная на ржавую городскую пику, уже через день приветствовала бы каждого входящего в ворота Сольга выклеванными вороньём глазницами.

— Смерть — это