Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

— Что испугался деревенский? — засмеялся Гирт.

Смотрел на него и понимал одно. Теперь, когда я видел, что он может… как его победить я не знаю. Плевать! Буду использовать, то что есть.

Дальше бой шёл умнее. Я искал цену каждой его техники и пытался его ударить. Опора держала его, зато в резком уходе делала тяжелее, неповоротливее. После рывка плечо у него на пульсацию пустело, проседало, и в этот провал можно было вложиться. Тяжесть на лезвии била страшно, но возврат удара выходил медленнее, рука тонула в собственном замахе. Шкура закрывала, только вряд ли всё сразу. Кожа большая, силы у него не бездонные, и где он усилил грудь, там пустели предплечья.

И я перестал бить туда, где плотно. Бил по пальцам, по костяшкам. Не сбивал корпус, а заставлял его поворачиваться, ломая опору в самой её основе, потому что столб, который вертят, теряет корень. Рваным шагом не нападал, но рвал ему ритм, влезал в его счёт между двумя его пульсациями.

Наступил на стопу всем весом. Поймал локоть в тот провал, что оставался после рывка в плече, и провернул дерево по самому суставу.

Гирт зарычал. Я поймал ещё одну возможность. После тяжёлого удара, когда рука у него тонула в возврате, шагнул внутрь и достал его по лицу. Дерево легло ему по губе. Кровь брызнула на подбородок.

Стебли зашумели, кто-то выкрикнул что-то злое. Синара перестала скучать, подалась чуть вперёд, и серебряная нить в её косе поймала свет.

На пульсацию мне почудилось, что я переломил ход боя. Что если давить дальше в эти провалы, по пальцам, по ритму, я вымотаю его раньше, чем он достанет меня всерьёз. Я почти растянул разбитый рот в усмешке.

И тут же получил ответ. Гирт наконец-то сообразил, что быстро меня не унизить и не вымотать. Значит, надо ломать.

Он перестал работать на победу и принялся работать на повреждения, грубо, без красоты, зато наверняка. И техники у него больше не выходили поодиночке. Он вязал их в один ход, как Севра когда-то рассказывала про сцепку. Опора держит ноги, тяжесть садится на лезвие, рывок добавляет скорость в самый конец. Раньше я снимал их по очереди, а теперь они шли разом, и провалов между ними почти не оставалось.

Тяжесть легла мне в предплечье, по той же руке, что уже немела. Дерево встретило кость глухо, без звонкости, и пальцы у меня раскрылись сами. Меч ушёл из правой ладони, перевернулся в воздухе. Я поймал его левой, у самой рукояти, неудобно, не своим хватом.

Левой я дрался хуже. Зато Гирт этого не ждал. Он шагнул в ту сторону, где у меня только что была пустая, выбитая рука, и встретил меч там, где его не должно быть. Дерево чиркнуло ему по уху, содрало кожу. Мелочь. Но этим я выгадал себе ещё на несколько пульсаций.

А потом он вложил всё разом. Ударил мне в бок. Рёбра отозвались тупым щелчком, и дыхание сорвалось, воздух застрял где-то под горлом. Рывок ударил в голову, я ушёл не до конца, бровь рассекло, и кровь полилась в глаз, заливая половину поля красным.

Опора держала его в центре, и он давил, давил, не давая мне отыграть расстояние, которого у меня и так не было. Левая кисть онемела следом за правой, и меч в ней держался на одних сухожилиях.

Колено у меня подломилось, я осел на него, упёрся ладонью в утоптанную землю. Лордан не остановил. Уже думал ударить несколько раз по земле, но что-то внутри меня остановило.

Гирт ухватил меня за ворот и потянул вверх, ставя на ноги. Тут же вспомнил рассказ Нолла, вот только теперь это было со мной.

— Сухой Лист должен ломаться, — прошипел он тихо, чтобы слышал только я.

Кровь во рту стояла солёная, густая, и я сплюнул её ему под ноги, в ту самую вдавленную тёмным кольцом пыль. Растянул губы.

— Тогда дави сильнее.

Его перекосило, и в этой судороге я выгадал себе ещё полпульсации, потому что злость крадёт у человека чуточку расчёта. Полпульсации мне ничего не дали. Ноги уже не держали.

До этого Синара не подавала голоса. Теперь, когда Гирт схватил меня, она заговорила. Скучающе, через губу.

— Гирт!

Он услышал сразу, как собака хозяина, и плечи у него подобрались.

— Не тяни.

Пауза.

— Добей.

Синара Вельт… Гирт переменился. Подчинился ей мгновенно, всем телом. Отступил на полшага назад, чтобы вложиться целиком, без остатка. Меня он отпустил, и я попятился назад. Искал решение и заставлял себя двигаться. Рваный шаг был мне не по силам. Нет опоры, а сбой на третьей пульсации рвал ритм надвое, проваливался глубже обычного и дёргал вмятину так, что в глазах темнело по краям.

Считал за долю пульсации, как считал когда-то варианты в ночных руинах, когда сверху шёл зверь, а ноги уже не несли. Уйти влево — не успею. Упасть — достанет в падении, он только того и ждёт. Поднять руку под удар — сломает руку и голову разом. Непробиваемость — Эстер, риск, да и не соберу за оставшийся миг. Звериный Срез — источник на самом дне, и запрещён. Сдаться голосом — не успею выговорить, горло забито кровью, а ладонью по земле не дотянусь вовремя. Ещё и судья не отвернулся. Теперь понятно, почему когда убили одного из Листьев никто не вмешался.

Гирт поднял меч. Мутная полоса прошла вдоль дерева, и это была уже не учебная деревяшка. Дубина, что раскроит череп с одного удара.

Я видел всё разом, как видишь в тот растянутый миг, когда время густеет. Его плечо, собранное под рывок. Вспышку жилы у самого сустава. Тяжесть, оседающую на лезвии. Вдавленную тёмным кольцом пыль под его ступнями. Лицо Синары за его спиной, ровное, скучающее. Судью, который не шевельнулся.

Меч шёл в голову.

Мир сузился до одной линии — от его кисти к моему виску.

Поднять руку под удар я не успевал. Пустые пальцы сами ушли под рукав, нащупали красно-бурую верёвку. Узел. Прижал узел двумя пальцами и толкнул в него остаток силы.

Надеюсь ты не обманул меня, Эрхард.

* * *

Следующая глава 25 июня в 00:00 по МСК.

* * *

Глава 12

Боль пришла раньше зрения. Она лежала