Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Сделайте это, и «Стрижовы» сгорят вот в этом самом камине. Даю слово Рода.

Ксения стояла неподвижно. Осанка оставалась безупречной, спина прямой, но Ярослав видел через золотистую дымку жабьего зрения, что внутри этой алой статуи уже никого нет.

Деревянными движениями она собрала бесполезные документы, закрыла портфель и развернулась к выходу.

— Я провожу… — начал граф.

— Не стоит.

Проша убрал лапку с кнопки и вернулся к перепелиному яйцу.

Ксения Тьери, не дойдя до двери, прислонилась к стене и судорожно, тяжело выдохнула. Идеальный пучок растрепался, платиновая прядь упала на лицо. Плечи под алой тканью мелко дрожали.

Мясорубка Уложения, гроза Империи, пыталась вспомнить, как дышать.

— Её сожрали, — тихо сказала Софья. Голос из пустоты звучал непривычно серьёзно. — Граф её только что сожрал, Яр. Целиком, с карьерой и совестью. Я чувствую запах её отчаяния отсюда. Он хуже, чем у моих пациентов. Гораздо хуже.

Ярослав молчал и смотрел на женщину, которую он привык считать самым несокрушимым существом в этом городе. Которая три ночи назад засыпала у него на плече и во сне бормотала правки к восьмому тому.

Соболев сожрал её и даже не подавился. Аккуратно, без крови, в уютном кабинете под улун.

Желудок внутри Ярослава заворочался и утробно, голодно заурчал. Так громко, что с ближайшего дерева вспорхнула ворона.

— Яр? — насторожилась Софья. — Я знаю это урчание. Это плохое урчание. Ты же не собираешься…

— Лиса, — он поднялся на парапете во весь рост, и зрачки его залила непроглядная чернота Бездны. — Погнали. Туда прямо сейчас.

— Что? Куда? У нас по плану наблюдение и…

— План изменился. — Клыки блеснули в темноте. — Открываем Охоту на Соболя.

Глава 15

Тьма Бездны и золотое сияние Порядка

Ксения сделала шаг к двери. Один шаг из тысячи, которые ей предстояло пройти с этой ношей: коридор, двор, карета, отчёт в Столицу, приговор Волковым, и дальше вся оставшаяся жизнь на поводке у человека в красном халате.

Второй шаг сделать не получилось.

Воздух посреди кабинета лопнул со звуком рвущегося шёлка. Поперёк реальности вспыхнули пять фиолетовых полос, и пространство распахнулось между ними, как театральный занавес.

Из разлома в кабинет графа Соболева шагнул Ярослав Волков.

При полном параде: смокинг из чёрной дымной маны стекал по плечам и слегка клубился у манжет, волчьи уши стояли торчком, а глаза заливала первородная тьма Бездны.

Разлом за его спиной схлопнулся. Ярослав неспешно поправил дымную манжету.

— Прошу прощения за вторжение. Дверь была заперта, а у меня аллергия на стук. — Чёрные глаза повернулись к графу. — Ваше Сиятельство, поправьте меня, если я ошибаюсь… но вы тут, кажется, мою девушку обижаете.

Ксения застыла с портфелем в руке. В её голове, привыкшей раскладывать реальность по параграфам, билась одна-единственная мысль без номера и подпункта: откуда он здесь? Он же должен был…

И вторая, совсем уж непротокольная: он сказал «мою девушку».

Соболев самообладания не потерял. Лишь отставил чашку с улуном и усмехнулся уголком рта.

— Волк. Собственной персоной, в моём капкане, по доброй воле. — Он покачал головой почти с сожалением. — А говорили, вы умный мальчик. Проша! Жми кнопку. Уничтожим обоих разом, сэкономим на похоронах.

Соболь метнулся по столешнице и ударил лапкой по красной рунной кнопке.

Щелчок.

И ничего. Ни вспышки, ни гула активации, ни торжественного шелеста разлетающихся по Империи копий. Тишина, только поленья в камине потрескивали.

Проша нажал ещё раз. Потом ещё, уже двумя лапками, с разбега. Соболев нахмурился, отодвинул зверька и вдавил кнопку сам, с силой человека, вызывающего лифт в горящем здании.

Кнопка отозвалась равнодушным щелчком. И больше ничего.

— Даже не старайтесь, граф, — раздался из-за его спины мягкий голос. — Там уже нечему нажиматься.

Из теней за креслом Соболева соткалась девушка в жёлтом дождевике. Янтарные глаза сияли в полумраке, а за её спиной лениво покачивались восемь с половиной призрачных фиолетовых хвостов. На руках она держала двух упитанных жабок, и обе увлечённо жевали что-то невидимое, светящееся и, судя по их довольным мордам, очень вкусное.

— Простите великодушно, — Софья улыбнулась так мило, что у графа дёрнулся глаз. — Ваши маг-серверы оказались изумительными на вкус. Мои девочки съели весь исходящий трафик, резервные каналы, кристаллы-дублёры и вон ту симпатичную руну связи под паркетом. Клёпа-вторая доедает кэш. Почты нет, граф. И связи нет. Ничего нет.

Клёпа-вторая громко сглотнула и сыто заурчала.

— Знакомьтесь, Ваше Сиятельство, — Ярослав повёл рукой, как радушный хозяин на приёме. — Это Лиса. Та самая, за которой вы гонялись всем комбинатом. Лиса, это Граф. Тот самый, который хотел пустить тебя на воротник. Ну вот, все представлены, формальности соблюдены. — Клыки блеснули в свете камина. — Можно приступать к разделке Добычи.

Соболев вскочил. Халат винного цвета распахнулся, и вокруг графа взметнулась тьма тотема: из неё соткалась исполинская призрачная Пасть Куньих, гибкая, стремительная, с игольчатыми зубами. Пасть метнулась в Ярослава через весь кабинет, разнесся по пути вазу эпохи какой-то очень дорогой династии.

Навстречу ей из дыма развернулась другая пасть. Волчья.

Два призрачных хищника сшиблись над столом. Куница вертелась, кусала, выкручивалась со скоростью взбесившейся молнии, но каждый её укус проваливался в никуда: Чёрный Желудок глотал атаки на подлёте, как кит планктон. Волчья пасть выждала ровно два удара сердца, а затем просто сомкнула челюсти.

Хруст. Тотем Куньих истаял, втянутый в утробу Бездны. Соболев пошатнулся и схватился за край стола, разом постарев лет на десять.

Ярослав неторопливо подошёл и взял со столешницы серую папку. Ту самую, без герба и грифа. Рядом легли флеш-кристаллы с копиями, извлечённые Когтями прямо из сейфа, сквозь дверцу, вместе с куском дверцы.

— Не трогай! — Ксения рванулась вперёд, забыв про осанку и протокол. — Ярослав, если это вскроется, если хоть одна копия существует где-то ещё…

— Ксю. — Он посмотрел на неё поверх папки, и в чёрных глазах мелькнуло что-то почти нежное. — Ты Хищница, гроза Империи, Мясорубка Уложения. И ты позволяешь куску бумаги диктовать тебе, как жить?

— Ты не понимаешь, там…

— Там четыреста человек, я слышал, — тихо сказал он. — И они уже мертвы, их не вернуть даже твоим Пером. А вот ты пока жива. Есть разница.

На глазах ошеломлённой Ксении и графа, чьё лицо стремительно теряло остатки утончённости, Ярослав открыл пасть. Челюсть разошлась шире человеческих возможностей, из глотки дохнуло голодной пустотой междумирья.

Серая папка отправилась туда целиком. Следом, горстью, флеш-кристаллы. Хруст стоял такой, будто перемалывали гравий.

Прожевав, Ярослав поморщился и постучал себя кулаком по груди.

— Фу. Ноль калорий, одна канцелярская гниль и чужие грехи. Худшее, что я