Патент на выживание - Леонид Иеронимов

Услышав это, я обратил внимание на прилавок. Вместо ожидаемых минералов на нём лежали книги. Взглядом попросив разрешения, я взял одну и открыл. Всё та же соломенная бумага, на которой кто-то изобразил очертания кристаллов. Чёрными чернилами. Под изображением мелкими значками шла надпись. Естественно, в ней не нашлось ни одной знакомой буквы или иероглифа. Я перелистнул страницу. Всё теми же чернилами на ней изображался ещё один кристалл чуть иной формы и полстраницы значков.

— Так я ничего не пойму. Почтенный, у вас есть образцы здесь?

— Что вас интересует, Олееек?

— Меня интересуют минералы, из которых добывают краски. Ещё интересен мягкий минерал с лёгким блеском металла, чёрно-серого цвета, способный выдерживать очень высокие температуры.

Продавец кивнул и ушёл вглубь ниши. Только сейчас я увидел небольшую дверь, ведущую куда-то в скальный массив. Спустя несколько минут вернулись уже два подземника, нагруженные стопочками ящиков из какого-то красноватого дерева. Ящички были выложены прямо на книги передо мной. Затем, плавными жестами, будто на чайной церемонии, продавец начал снимать с коробок крышки. В гладких ящичках лежали минералы на мягкой подложке из какой-то серой ваты.

Ярко-алые пузырьки на породе — это однозначно киноварь. Киноварь лежала передо мной — ярко-алая, как кровь свежевыжатого кардинала. Ртутный минерал, использовавшийся раньше художниками для рисования различных баталий. Стойкий красный цвет, болезненно-яркий, вызывающий подсознательную опаску. Ядовит. Рядом с ним лежала охра, минерал железа. Окислы с глиной, бледно-жёлтого цвета. Это уже можно использовать для стекла. Следующим был лазурит. Замечательный сильный цвет, может, и пойдёт. Следом лежал гидрогематит, родич охры, но гораздо более насыщенного цвета. Я бессознательно переставил ящичек к охре. Затем я нашёл сурик, который так же переставил к железистым краскам. А вот и азурит. Отлично, можно делать голубое стекло. Поставил к лазуриту. Ага, малахит к ним же. Тааак… Это, кажется, чернотал. К железу. Это сиена и мумия, к железу. Тут опять попалось что-то похожее на охру. И ещё. Хм. Не помню, каким цветом должна быть сурьмяная и свинцовая охры, но это, кажется, они. Убрал под железный ряд. Сверху выстроил медный. Так. А это что? Доломит? Гипс? М-мергель?

— Скажите, почтенный, а этот минерал держит высокую температуру?

Подземник, с живым интересом наблюдающий за моими манипуляциями, кивнул. Ага. Тогда это точно доломит. Или тальк? В принципе, неважно. Оба имеют температуру плавления полторы тысячи градусов Цельсия и выше. Смело можно добавлять в шамот и строить печь. Однако, если мне захочется варить кварцевое стекло или добиться идеала, материалы нужны будут совершенно другие. И графит для варки стекла не очень подходит. Тигли будут одно-двухразовые. Но мне нужен первый товарный результат, а уж потом можно будет развернуться. Даже одного проданного набора — графин плюс стаканы — хватит. Поэтому, нафиг сейчас стремиться к идеалу. Но про корунды надо спросить. Так, на всякий случай. Всё равно понадобится минимум три печи. Одна для обжига кирпича для стекольной печи низкой температуры, в которой я и выпеку настоящий огнеупор. Главное — начать.

Вернёмся к минералам. Я отложил доломит в сторону. А это что у нас? Никак, глауконит? Похоже. Чёрно-сероватая масса с оттенком зелёного. К железу. Дальше… У меня вдруг вспотели руки. Да не может быть! Волконскоит! Почти чистый оксид хрома! Жёлтое стекло, считай, обеспечено! Как и полировка! Паста ГОИ! Бережно поставил коробочку над всеми. Аурипигмент к киновари. О! Сине-чёрная земелька. Забыл, как называется минерал, но это фосфат железа. К железу. Диоптаз, кристаллы красивого ярко-зелёного цвета, к меди. Хризоколлу туда же. А богатая коллекция у товарища. Аметист. По-моему, краску из него не делали. Или делали? Ладно. Оксид кремния. Много на что сгодится. Флюорит трёхцветный. Жёлтый и зелёные цвета могут содержать уран. В самый низ. Вот и графит. Я поскрёб его пальцем. Слабо мажет серым. Точно — он.

Я отложил образцы с гидрогематитом, азуритом, лазуритом, хризоколлой, волконскоитом к доломиту и не графиту. Взял флюорит в руки и спросил:

— Почтенный, а можете ли вы принести минералы того металла, что делает этот камень зелёным и жёлтым?

Подземник в упор уставился на меня и молчал. Вечность, наверное, устроена именно так — как пауза в разговоре с подземным торговцем. Затем он медленно и глубоко поклонился.

— Уважаемый, Олле-ек. Вы сумели меня удивить. Я — потомственный дамстаар-ашэр, но я не обладаю знаниями того, что именно металл делает этот камень зелёным и жёлтым.

Голос подземника был ровным и шелестящим. Единственным, что выдавало его эмоции, были зрачки, которые резко расширились. Как у кота, который собирается прыгнуть тебе в лицо. Я вздохнул.

— Но вы же знаете, что эти минералы делает цветными — железо? — я указал на «железный» ряд.

— Уважаемый Олег, — сказал он. — Я — потомственный дамстаар-ашэр. Я знаю, что в бондале и канейре есть железо. Я догадывался, что оно даёт цвет. Но я не знал, что эти камни… — он обвёл рукой железный ряд, который я выстроил, — окрашены тем же металлом.

Подземник широким жестом обвёл весь «железный» ряд. В этом мире знания были распределены так же неравномерно, как интернет в России — вроде и есть, а дозвониться нельзя.

— Ну, там железо разной концентрации, плюс некоторые другие вещества… Но, да. Основной цвет даёт железо. Из одного железа можно получить тысячу оттенков.

Подземник вздрогнул. Кажется, он был в шоке. Я услышал длинный шелестящий выдох. Он помолчал и слабым голосом произнёс:

— Тысячу?

— Ну, примерно. Я не специалист, ну, не мастер. Но технологи знают множество рецептов красителей из одного только железа.

— Не мастер⁈

Подземник повысил голос до обычного человеческого. У парня что, истерика? Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Из-за его спины выступил помощник и прошептал:

— Арха-сса, может быть, мы пригласим гостей выпить сока элма внутри?

«Элм, — подумал я. — Ясень. Или вяз. Сок из дров. Какой уютный кошмар».

Тут до меня дошло, что я всё же в другом мире. И вряд ли слово «элм» означает то же самое, что у наших англичан.

Подземник пришёл в себя.

— Прошу вас посетить наш асмар. Мы будем рады общению со столь почтенными людьми.

«Асмар, — подумал я. — Ещё одно слово, которое я не понимаю. А может, и не надо».

Синдар придержал меня