Патент на выживание - Леонид Иеронимов

пируэт Синдара и почти смог. Дословно повторил формулу и нигде не ошибся. В дверях появился помощник, или сын хозяина, и, двигаясь плавно и почтительно, выставил на стол серебряный кувшин, стаканчики и тарелочку с чем-то чёрным.

— Прошу гостей отведать даров дома Белой змеи с честью и радостью, — сказал подземник и повёл рукой в сторону дивана.

Мы молча поклонились и прошли к сиденьям. Ковёр был замечательно упругий и тёплый. Диван оказался гораздо жёстче, чем выглядел. Сидеть было достаточно комфортно, но тело не проваливалось. Стол был прохладным, но не ледяным. Зелёная яшма столешницы была отполирована до матового воскового блеска. Рисунок камня проявлялся будто чуть притушенный седым туманом, проступал ненавязчиво и притягивал взгляд, будто приглашая найти начало и конец облачного рисунка.

Эрта-сса выставил серебряные стаканчики и налил в них странную молочную жидкость, немного, не доходя до половины. Взял стакан в руку и полюбовался цветом, осторожно поворачивая его вокруг оси. Я повторил. Жидкость была полупрозрачной и слегка опалесцировала. Поверхность её напоминала молоко, которое только-только налили в воду, но оно всё никак не смешивалось, не растворялось, порождая облачные фигуры и неожиданные мерцающие искорки. Зрелище и впрямь было удивительным. Я так увлёкся переливами светящихся струек, что пропустил момент, когда остальные выпили. Подняв глаза, я обнаружил, что Синдар и подземник сидят в медитативном молчании, а стаканы их пусты. Я осторожно пригубил жидкость. Вкус нисколько не напоминал молоко. Будто в воду добавили каплю лимона, мяту и тягучий сладкий сироп, почему-то пахнущий снегом. Подержав стаканчик в руке, я сделал неспешный глоток. Во рту стало прохладно и свежо, а по горлу прокатилось тепло. Странный эффект. Я допил и аккуратно поставил стаканчик на стол. По пищеводу прокатилась вторая волна, а разум стал хрустально ясным. Я посидел, исследуя ощущения. Ничего подобного в жизни не пил.

Подземник взял кувшин и наполнил сосуды по второму разу. Затем уселся и поднял глаза. Минуту мы провели, расслабленно смотря друг на друга.

— Лёгким ли был ваш путь до Габан-тави?

Синдар неспешно ответил:

— Хвала Медеве, путь прошёл хоть и с трудностями, но без потерь. В Тёмном Лесу кто-то пробудил маарандара, убив его кукол. Пришлось идти в обход по степи, где мы столкнулись с шанами, но, благодаря магии Олега, никто из нас не накормил цветущее море трав.

Эрта-сса чуть расширил зрачки.

— Достойный Олег обладает искусством?

— Мой компаньон прибыл к нам из далёких земель за морем и обладает дивными способностями. И удивительными знаниями, достопочтенный Эрта-сса. Родина Олега весьма отличается от всех земель, что мне известны, и полна загадок.

Подземник ещё больше расширил зрачки и надолго погрузился в себя. Наконец он выплыл из своих размышлений и вновь поднял бокал, наблюдая за игрой света.

— Достойный Олег говорил, что обладает знаниями о точном измерении температуры в определённых пределах…

Я кивнул.

— Если мне дадут бумагу и принадлежности для письма, я объясню всё достаточно быстро.

Телепатией они обладают, что ли? Эрта не говорил вслух ничего и не делал никаких жестов. Даже не звонил в колокольчик. В дверном проёме через минуту возник помощник и принёс изящный деревянный прибор для письма с несколькими листами бумаги. Бумага, кстати, была гораздо лучшего качества, что я видел ранее. Волокна листьев не перекрывали друг друга и были заметно светлее, чем тростниковые листы на рынке. Я склонился над дощечкой-подставкой, окунул палочку в чернила и принялся чертить циферблат со стрелкой и шкалой. Затем нарисовал длинную сложную спираль, в середине которой крепилась стрелка. Подземник внимательно следил за моими действиями. Я передвинул к нему бумагу. Тот взял лист в руки и минуты три всматривался в него. Затем поднял глаза, и во взгляде его сквозило недоумение.

— Это металлический циферблат, на котором стоят деления, как на вашей линейке. Посередине его — ось, к которой крепится стрелка. На левом краю шкалы обозначена минимальная температура — точка замерзания воды. Можно ниже, но это требует несколько иной настройки и материалов. На правом краю — есть точка кипения воды и предельная точка работы термометра. — Я обозначил на шкале цифру в сотню градусов и добавил в крайнем предложении сто двадцать. — Если термометр перегреть, за этим положением он перестаёт работать и требует замены спирали. Спираль — основной элемент термометра. Она состоит из двух металлов, имеющих разное тепловое расширение. Эта шкала рассчитана на сочетание стали и меди. Спираль можно склепать, но лучше сплавить один материал с другим. Такая спираль называется термопарой. Когда спираль остывает, она закручивается. Нагревается — разгибается. В центре спирали крепится ось стрелки. Другой её конец прячется в металлический проводник, который опускается в жидкость или любую среду для измерения температуры. На шкале стоят деления. От нуля до ста двадцати. Точка замерзания воды — ноль. Точка кипения — сто.

Инструментальщик окаменел. Только его зрачки расширились до пределов глазниц и стали почти чёрными. В таком состоянии он провёл почти пять минут. Затем он откинулся на спинку дивана и залпом опрокинул стакан. Я неспешно пригубил напиток. Какая удивительная, всё-таки, вещь! Ни на что не похожая! По горлу вновь пробежало тепло, а рот наполнился искристым дыханием снега.

Подземник склонился в церемонном поклоне.

— Олег-сса, скажите, а возможно ли расширить тепловой предел за счёт использования других сплавов?

— Конечно, Эрта-сса. Это дело проб и ошибок. В моей стране существуют приборы, измеряющие температуру до пяти тысяч градусов. И минус двухсот семидесяти. Но тут я вам уже не советчик. Такие термометры требуют редчайших материалов, и многие используют иные принципы действия. Самые простые измерители основаны на этих принципах. Я точно уверен, что термопарой можно измерять температуру до двух тысяч градусов. Но я не обладаю знаниями составов ваших сплавов и сталей, чтоб определённо рассказать вам об этом. Я точно уверен, что пара — медь и сталь — способны измерить температуру до ста двадцати градусов.

Подземник расширил зрачки до физиологических пределов и снова впал в нирвану. Караванщик внезапно сделался похожим на улыбчивого риэлтора и с живым интересом наблюдал за его реакцией. Эрта-сса пришёл в себя минут через десять и внимательно посмотрел на нас. Мне почему-то стало весьма неуютно.

— И это не все знания, которыми обладает мой компаньон, — вкрадчиво произнёс Синдар. — Но оставим это для будущих бесед, достойнейший. Скажите, что вы решили по поводу измерителя тепла и холода?

Подземник выпрямился и задумался. Спустя минуту он вздохнул и начал говорить:

—