Турнир Родов - Дм Норт

должна продолжиться завтра независимо от того, будет он в ней или нет. Ещё месяц назад судьба всего этого зависела от первой победы Олега. Теперь Остроумовы получили столько бесов, что даже поражение в финале не могло вернуть их к прежнему положению.

Перед отъездом Фёдор нашёл Игоря в передней. Илья уже вышел к экипажу, Нуня спорил со слугой о том, считается ли четвёртый пирожок дорожным запасом. Фёдор подождал, пока они останутся вдвоём.

— Вчера я уже сказал тебе главное.

— Что не надо выходить?

— Если бы можно было.

Игорь застегнул ремень меча.

— Нельзя.

— Знаю.

Фёдор некоторое время смотрел на него. Потом достал из кармана старый серебряный рубль — тот самый, который двадцать пять лет назад вернул своему отцу после собственного Турнира. Игорь сразу узнал стёртый край.

— Остроумовы уже спасены, — сказал Фёдор. — Ты ничего больше не должен Роду.

Игорь поправил ножны.

— Поэтому и выйду.

— Объясни.

— Если бы мы всё ещё были на грани исчезновения, я бы вышел потому, что обязан. Если бы там стоял человек, убивший Олега, вышел бы ради него. Но ни того, ни другого уже нет.

Фёдор ждал.

— Я просто хочу победить.

В лице отца ничего не изменилось, но серебряную монету он перестал крутить между пальцами.

— Хорошо.

Игорь усмехнулся.

— Ты второй день говоришь это на вещи, на которые нормальный отец должен ругаться.

— Нормальный отец не отправляет сыновей на Турнир.

Фёдор убрал рубль.

— Я буду на трибуне.

— Нет.

— Да.

— У тебя сердце.

— Я помню.

— Врач запретил даже дорогу.

— Я уже приехал.

— Очень сильный медицинский довод.

— Другого нет.

Игорь хотел продолжить спор, но увидел выражение отца и не стал. Двадцать пять лет назад Фёдор вернулся с Турнира один. Через несколько часов он мог снова смотреть, как погибает последний сын. Запретить ему это Игорь всё равно не смог бы.

Нуня высунулся из двери.

— Мы едем или мне можно доесть?

— Едем.

— Тогда я доем в экипаже.

— Нет.

— Вот поэтому люди и проигрывают войны. Плохая логистика.

* * *

К Великой арене сегодня невозможно было подъехать обычным путём. Несколько центральных улиц перекрыли для экипажей, и последний квартал Остроумовы шли пешком. Толпа начиналась ещё возле мостовой. Люди стояли на подоконниках, забирались на ограды, дети сидели на плечах отцов. Продавцы кричали так громко, будто пытались перекричать сам Турнир. Карточки Игоря и Александра лежали рядом. Впервые портрет Остроумова стоил столько же, сколько портрет Долгорукого.

— В первом круге твою карточку отдавали бесплатно к газете, — сказал Нуня.

— Спасибо, что следишь.

— Я горжусь ростом стоимости семьи.

У одного из входов продавали маленькие бронзовые копии пятнадцатой плиты. На одной стороне было число четырнадцать, на другой — пустое место, куда вечером предлагали выгравировать фамилию победителя. Игорь задержал взгляд. Ещё до боя кто-то уже подготовил товар на его результат.

— Не покупай, — сказал Нуня.

— Я не собирался.

— Хорошо. После победы нам должны подарить бесплатно.

На служебном входе их отделили от Фёдора и Ильи. Отец пожал Игорю руку. Никаких последних советов не было.

— Верни монету, — сказал он.

— Свою?

— Обе.

Нуня машинально прижал ладонь к груди.

— Я вообще здесь случайно.

Фёдор коротко улыбнулся и ушёл к родовой ложе.

Внутри арена изменилась. Все прежние щиты участников убрали. Пустые кресла исчезли. Турнирная сетка над главным проходом больше не показывала ветви предыдущих кругов — только две фамилии друг напротив друга. Под императорской ложей четырнадцать каменных плит были перевёрнуты. На каждой тёмным камнем выступала цифра. Одна последняя оставалась гладкой.

Рядом с ней уже стоял закрытый саркофаг.

Игорь видел такие после каждого боя. Раньше их выкатывали только после смерти. Сегодня последний ждал заранее.

Возле него Хранители проверяли бронзовый колокол. Один провёл пальцем по древней надписи, другой подтянул крепление цепи. Служители поставили рядом железный ящик с маленькими рабочими бесами. Изнутри доносилось шуршание. Всё было подготовлено так, чтобы после смертельного удара между человеком и исполнением Великого Договора прошло как можно меньше времени.

Нуня тоже смотрел туда.

— Оптимисты.

— Кто?

— Хранители. Уже всё принесли.

— Они всегда так делают.

— Поэтому и говорю. Уверены, что кто-то справится.

Игорь отвёл взгляд.

У боковой лестницы стояла княгиня Бестужева. После смерти Андрея они почти не разговаривали. Она первой заметила Игоря и сама подошла. На ней было тёмное платье без траурной ленты: официальный траур по участнику заканчивался после принятия жертвы, хотя люди, конечно, могли не успеть за правилами.

— Князь Остроумов.

— Княгиня.

Бестужева посмотрела на последнюю плиту.

— В экспрессе я поставила на вашего брата.

— Помню.

— Потом на вас.

— Это тоже помню.

— Потом вы убили моего внука.

Игорь промолчал.

— Удивительно невыгодное знакомство.

Он посмотрел на неё.

Княгиня едва заметно улыбнулась.

— Сегодня я снова поставила на вас.

— Зачем?

— Теперь уже из упрямства.

— Александр фаворит.

— Поэтому коэффициент хуже.

Игорь не удержался и усмехнулся.

— Андрей бы сказал то же самое?

Улыбка исчезла.

— Андрей сегодня сказал бы вам победить. Потому что другого совета на этом месте не существует.

Она протянула руку.

Игорь пожал её.

— Удачи, князь Остроумов.

Не Игорь.

Он заметил, но ничего не сказал.

За спиной церемониймейстер начал объявлять, что финалисты должны пройти к воротам. Бестужева отпустила его руку и отошла. Между ними не было ненависти. От этого расстояние ощущалось ещё точнее.

* * *

Александр уже ждал перед противоположными воротами. Сегодня он был без парадного мундира, как и все участники перед боем: простая турнирная рубаха с большим гербом, штаны, сапоги, меч и щит. Гром стоял рядом и выглядел так, будто предыдущие ранения его только раздражили. Свежие шрамы тянулись по груди и плечу, но огромный бес держался ровно.

Нуня остановился рядом с Игорем и посмотрел вверх.

— Он за ночь опять вырос?

— Нет.

— Тогда неприятно, что я запомнил его правильно.

Александр услышал и усмехнулся.

— Букмекеры сегодня почти сравняли нас.

— Это хуже всего, — сказал Игорь.

— Почему?

— Я столько работал над репутацией безнадёжного аутсайдера.

— Она сильно пострадала.

— Думаю подать жалобу.

Несколько секунд они стояли почти как перед обычной тренировкой. Служитель проверил крепления щитов и отошёл. За воротами гудели пятьдесят тысяч человек.

Александр посмотрел туда.

— Когда откроют, всё это закончится.

— Для одного из нас.

— Я именно это имел в виду.

Игорь протянул руку.

Александр посмотрел, затем пожал.

— Удачи, — сказал он.

— Это странное пожелание.

— Другого нет.

Они отпустили руки. Александр отошёл к своим воротам, Игорь — к своим. Нуня пошёл следом, потом остановился и посмотрел на Грома.

— Ему ты удачу не пожелал.

— Иди сюда.

— Я просто фиксирую неравное отношение к участникам.

Над ареной прозвучало имя