Турнир Родов - Дм Норт

а тот прихрамывал на заднюю ногу, куда маленький бес несколько раз целился специально. Песок прилипал к крови и поту. Зрители уже не кричали на каждую атаку — слишком часто казалось, что следующая станет последней.

Александр оказался сильнее в прямом столкновении. Каждый раз, когда Игорь позволял ему навязать дистанцию, приходилось отступать. Но теперь Долгорукий тоже ошибался. Не часто. Достаточно.

Один раз Игорь почти достал его шею, когда Александр слишком сильно перенёс вес вперёд. Гром успел вернуться и ударил Игоря плечом, сбив траекторию. Через минуту уже Александр загнал Остроумова к краю и выбил щит. Игорь упал, меч Долгорукого пошёл вниз, но Нуня вцепился ему в сапог.

— Убери его!

— Сам убери!

Александр пнул. Нуня отлетел. Игорь получил секунду, перекатился и поднялся.

— Спасибо.

— Потом сочтёмся.

В первом бою Игорь почти всё время пытался не умереть. Смотрел на Сутормина как человек, который должен найти единственную ошибку и пережить ещё несколько секунд. Сейчас мысли работали иначе. Он видел Александра, Грома, края арены, следы в песке, расстояние между ними и возможность закончить бой. Не спастись. Закончить.

Александр тоже это понял.

После очередного обмена ударами он отступил и впервые за весь бой улыбнулся.

— Всё-таки не повезло тебе три раза.

— Наконец-то.

— Что?

— Я ждал, когда ты признаешь.

— Что?

— Что меня можно бояться.

Александр коротко рассмеялся.

— Не переоценивай.

Он атаковал.

Игорь встретил его.

Следующие секунды слились в короткую тяжёлую работу: щит, меч, шаг, удар плечом. Гром был далеко — Нуня снова вытянул его к краю. Александр понял это слишком поздно.

Игорь увидел нужное расстояние.

И сделал то, что они обсуждали накануне.

Он не стал уходить от сильного удара Долгорукого. Наоборот, принял его на уже треснувший щит. Дерево раскололось почти пополам. Руку обожгло болью. Александр рассчитывал, что после такого Игорь отступит.

Игорь шагнул вперёд.

Слишком близко для длинного меча.

Ударил плечом.

Александр потерял равновесие. Попытался развернуться, но нога скользнула в выбитом Нуни углублении песка. Он упал на спину.

Игорь оказался сверху раньше, чем сам понял.

Меч упёрся Долгорукому в горло.

Арена встала.

Пятьдесят тысяч человек поднялись почти одновременно.

Гром был слишком далеко.

Нуня стоял между ним и Игорем, тяжело дыша.

Александр лежал неподвижно. Острие касалось кожи под подбородком. Одного движения хватало.

Под императорской ложей оставалась одна неперевёрнутая плита.

Рядом ждал саркофаг.

Игорь видел глаза Александра.

Никакой просьбы.

Тот чуть поднял подбородок, открывая горло лучше.

— Давай, — сказал он тихо.

Игорь сжал рукоять.

* * *

Первую телеграмму с юга дежурный Пятого отделения перечитал трижды. Потом проверил код и потребовал повторить сообщение. Аппарат снова застучал почти сразу. Рабочий бес внутри корпуса не успевал за нагрузкой, и связист открыл кормовую дверцу, сунул туда двух крупных жуков. Бумажная лента продолжила выходить.

Второе сообщение пришло с другой станции.

Третье — ещё западнее.

Когда Столыпин вошёл в зал связи, на столе уже лежали три полосы бумаги.

— Что?

Начальник смены протянул первую.

— Южная граница.

Столыпин прочитал.

Османские части пересекли российскую территорию.

Он взял вторую.

Ещё один прорыв.

Третья сообщала о бое на другом участке.

— Время?

— Первое сообщение сорок семь минут назад. До Москвы дошло с задержкой из-за перегрузки линии.

— Масштаб?

— Пока неизвестен.

Столыпин подошёл к большой карте. На ней красными отметками всё ещё были нанесены станции, возле которых несколько недель копили скот. Теперь вдоль тех же линий двигались войска.

— Железная дорога?

— Работает на предельной нагрузке. Составы идут почти без остановок.

— Кормовые станции?

— Используют все.

Значит, именно для этого там заранее собирали тысячи животных. Пока русская разведка наблюдала за неподвижными частями, кто-то готовил не армию. Готовили дорогу.

Вошёл офицер с четвёртой телеграммой.

— Подтверждение с Кавказского направления.

Столыпин взял лист.

Прочитал два раза.

— Британцы?

— Да.

— Части?

— Военные советники точно. Возможно, артиллерийские подразделения. Наши утверждают, что видели британскую форму.

Столыпин посмотрел на часы.

В Москве финал уже начался.

— Машину.

— Куда?

— На арену.

Он уже дошёл до двери, когда телеграф снова застучал.

* * *

Человек Пятого отделения появился в императорской ложе в тот момент, когда вся арена стояла. Сначала охрана не хотела его пропускать. Столыпин увидел спор, сам сделал знак.

Офицер прошёл и протянул телеграмму.

— С юга.

Столыпин прочитал первые строки. Потом ещё раз.

— Подтверждено?

— Три направления.

— Британия?

— Есть.

Александр V смотрел вниз на арену. Отсюда Игорь и лежащий Долгорукий казались почти неподвижными фигурками. Меч Остроумова находился возле горла Александра.

— Что произошло? — спросил Император.

Столыпин передал телеграмму.

Александр прочёл.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Перемирие?

Столыпин выдержал короткую паузу.

— Государь, есть ещё одно.

Он достал второй лист. Тридцать османских фамилий.

— Мы установили людей из записей агента. Все из древних родовых линий.

— Я знаю. Вы докладывали ночью.

— Хранители открыли архив.

Александр повернулся к нему.

— И?

— У Великого Договора есть второй способ исполнения обязательства.

Столыпин говорил тихо, но рядом всё равно перестали двигаться несколько чиновников.

— Государство может отказаться от Турнира до первой жертвы и принести тридцать потомков исходных родовых линий напрямую.

Император посмотрел на список.

— Все тридцать мертвы.

— Да.

— Значит, османского Турнира не будет.

— Его уже нет.

Александр снова посмотрел вниз.

— Они исполнили Договор.

— Похоже.

— И перемирие для них закончилось.

— Если их обязательство закрыто — они больше не связаны турнирным циклом.

Император долго ничего не говорил.

На арене Игорь всё ещё держал меч у горла Долгорукого.

До российской пятнадцатой жертвы оставалось одно движение.

* * *

Столыпин наклонился ближе.

— Государь, необходимо вывести вас с арены. Совет тоже. Если это согласованная операция, Москва может быть второй целью.

Александр не двинулся.

— Сколько жертв принял наш Договор?

— Четырнадцать.

— Можем перейти на тридцать?

— Нет. После первой турнирной смерти способ исполнения фиксируется.

— Заменить финалистов?

— Нет.

— Тогда что произойдёт, если мы сейчас остановим бой?

Столыпин посмотрел на Хранителя, стоявшего у края ложи.

Тот ответил:

— Обязательство Российской империи останется неисполненным.

— И бесы?

— Мы не знаем точного срока.

— Но начнём терять.

— Да, государь.

Александр снова посмотрел вниз. На юге уже шла война. Для переброски войск нужны железные дороги. Для железных дорог — бесы. Для связи с армией — телеграфные бесы. Для производства снарядов, оружия и стали — миллионы рабочих бесов внутри фабрик.

И именно сейчас Россия находилась в одной смерти от выполнения обязательства, на котором держался весь этот механизм.

— Государь, — повторил Столыпин, — нужно уходить.

— Вы уходите.

— Я отвечаю за вашу безопасность.

— Тогда останетесь.

Император повернулся к главному распорядителю.

— Турнир продолжать.

Столыпин нахмурился.

— Александр—

Император посмотрел на него.

Столыпин замолчал.

— Четырнадцать человек уже умерли, —