Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания - ДВК

Он шагнул к краю стены, и его марионетки, все шесть, синхронно развернулись, готовые ринуться вниз, в самое сердце крепости. В его ауре не было места для переговоров, для отступления. Была только ледяная, всепоглощающая воля к разрушению.

Я стоял за его спиной, чувствуя, как по мне прокатывается очередная волна чужого, обжигающего опыта. Мой рассудок плыл, тонул в этом кровавом тумане. Внутри что-то кричало, что надо остановить его, вытащить, спасти. Но другая часть, тёмная и набухшая от только что поглощённой силы, шептала: «А что, если он прав? Что если это единственный способ? Дойти до конца. Убить паука. Стать хозяевами этой помойки».

Я сжал кулаки. Нож в руке был липким от крови. Ци внутри бушевала, требуя продолжения. Требуя жертв.

Я посмотрел на спину Мишки, на его бледную шею, на чёрные волосы, развевающиеся в холодном ветру, поднявшемся над полем бойни.

И сделал шаг вперёд. Вместе с ним…

Что-то во мне надломилось. Не сломалось — надломилось, как перегруженная балка, издавшая тихий, страшный скрежет перед тем, как рухнуть.

Это были не крики. Не кровь, липкая на руках и лице. Даже не волны опыта, жестокие и обжигающие. Это была тишина в глазах Мишки. Та самая, холодная, всепоглощающая, в которой не осталось ничего от того парня, что боялся превратиться в монстра. Он стал им. И ему, похоже, это нравилось.

А внутри меня, в ответ на эту тишину, зашевелилось другое. То самое, что я запер, загнал в самый тёмный угол, придавил камнем страха и отвращения. Семя. Подарок от трона пустоты.

«Вампир».

Малый Круг, всё это время бешено крутившийся, выжигая Ци на поддержку «Рывков» и усиление тела, вдруг схлестнулся с волной свежего, только что полученного опыта. И не просто перемолол её. Он сплавил. Моя золотистая, упорядоченная энергия смешалась с горячим, багровым сгустком чужих жизней, страхов, боли. И от этого сплава внутри что-то проснулось.

Сначала — жажда. Не воды. Не еды. Крови. Я почувствовал её запах с невероятной остротой. Каждую лужицу, каждую брызгу на стенах, каждый пульсирующий источник в ещё живых телах вокруг. Язык прилип к нёбу, сухой и шершавый. В деснах заныла странная, пульсирующая боль.

Потом — зуд. В кончиках пальцев. Будто под ногтями завелись черви и пытаются вылезти наружу. Я непроизвольно сжал кулаки, и боль усилилась, стала почти невыносимой.

А потом Мишка шагнул вперёд, вниз, во двор, и его марионетки ринулись следом, как стая голодных псов. И какой-то последний, сдерживающий барьер во мне рухнул.

ПУСТЬ.

Мысль была не словом. Она была разрешением. Разрешением той силе, что дремала внутри, выйти. Взять своё.

Боль в дёснах вспыхнула и прошла, сменившись странной, пульсирующей пустотой. Я провёл языком по зубам. И нащупал клыки. Длинные, острые, загнутые, пробившие плоть изнутри. Не как у вампира из сказок. Как у зверя. Хищника.

Зуд в пальцах разрешился хрустом. Я взглянул на руки. Из-под ногтей, сквозь кожу на последних фалангах, проросли длинные (сантиметров по десять), изогнутые, как у ястреба, когти. Чёрные, с кровавым отливом у основания. Они были частью меня. Я чувствовал каждую их микронеровность, как чувствовал кончики пальцев.

И мир перевернулся.

Страх, отвращение, сомнения — всё это испарилось, сгорело в одном-единственном, всепоглощающем желании. ПИТЬ. РВАТЬ. УБИВАТЬ.

Я спикировал со стены в самую гущу отряда, который пытался контратаковать Мишкиных марионеток. В замедленном мире я видел их перекошенные от ужаса лица, широко открытые рты. Я приземлился на одного, сломав ему позвоночник весом и скоростью, и тут же, не вставая, вонзил клыки ему в шею.

Вкус был… электризующим. Горячим, солёным, металлическим. Но за вкусом хлынуло другое — поток чистой, нефильтрованной жизненной силы. Она ворвалась в меня, не как опыт — плавно и тяжело. Она ворвалась как ураган, как взрыв. Мой узел Ци, уже набухший от перемолотого опыта, закричал от переполнения. Малый Круг завыл, перемалывая эту дикую энергию, превращая её в мою, золотисто-багровую, дикую силу.

Я оторвался от трупа, и моя рука с когтями, почти без усилия, прошла сквозь грудную клетку следующего, вырвав что-то пульсирующее. Ещё глоток. Ещё волна силы.

Я двигался теперь не как человек, а как хищный вихрь. «Рывки» стали короче, но чаще — энергия лилась рекой, её не надо было экономить. Каждый глоток крови подпитывал меня, залечивая мимолётные раны, снова и снова раскручивая Малый Круг до безумных скоростей. Моя регенерация, и без того повышенная, работала на пределе — порезы затягивались за секунды, ушибы исчезали, будто их и не было.

А марионетки Мишки… они теперь казались мне медленными. Неуклюжими. Я рвал людей быстрее, эффективнее, жаднее. Я не просто убивал. Я праздновал. Каждое горло, перекушенное моими клыками, было глотком свободы от страха, от слабости, от человечности, которая только мешала.

Мы, два монстра, шли по двору «Рассвета», оставляя за собой не поле боя, а скотобойню. Мишка методично гасил жизни холодом и поднимал новых слуг. Я — носился, как торнадо из когтей и клыков, выпивая душу из каждого, кто попадался на пути. Наши ауры смешались — его леденящая пустота и моя дикая, хищная ярость. Они усиливали друг друга, создавая вокруг нас зону такого давления, что обычные люди падали замертво, не выдержав простой близости.

И тут земля вздрогнула. Не метафорически. Бетон под ногами затрещал. С центрального входа в сам ТЦ, из-за массивных, подпёртых балками дверей, вышел Он.

Громило.

Но не тот Громило, которого мы знали. Тот был большим, сильным, опасным. Этот… этот был горой. Рост под два с половиной метра, ширина в два обычных человека. Его тело, всегда мускулистое, теперь было покрыто не кожей, а чем-то вроде каменного, серо-коричневого панциря, сросшегося с мышцами. Шрамы на лице превратились в глубокие, как трещины в скале, борозды. Из-под тяжёлого надбровья горели два крошечных, тусклых огонька — его глаза. В руках он держал не оружие — он держал балку. Стальную, метровую балку, которую он крутил одной рукой, как трость.

Его аура была не острой, не быстрой. Она была тяжёлой. Давящей. Как атмосфера на дне океана. Она висела в воздухе, заставляя кости ныть, а дыхание сбиваться.

Мой «Информатор», работающий на автопилое после всего этого побоища, выдал данные почти сразу, стоило мне на нём сфокусироваться:

| УГРОЗА: «Громило». Уровень: 13. |

| Ступень: ПЕРЕРОЖДЁННЫЙ (Начальный этап, 9 %). |

| Особенности: Колоссальная физическая сила и выносливость, усиленные до предела. Кожный покров трансформирован в биокерамический панцирь, устойчивый к большинству