По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

Чернокожая жрица древнейшей богини, само имя которой давно стало символом мести, прищурилась и метким ударом ладони оторвала от пары того, что горел к ней поближе. Еще удар и с громким шипением магическое существо испепелилось. Торжествующий взгляд на любовника, тот рассмеялся, перехватив ее руку.

— Не обожглась, победительница жгучих козявок? Они лишь отражали все то, что у меня было в мыслях.

— Так им и надо. Я не дам тебе больше страдать, слышишь?

Великий Авва снова весело рассмеялся, полыхнув как костер, резко встал, подхватив обнаженную чернокожую на руки, вышел из-за стола и шагнул прямо в блестящую гладь вертикали аспидно-черной стены.

— За то, что он сотворил с моим сыном я с крысой еще посчитаюсь. Никаких больше слов, пора действовать.

Эрис закрыла глаза, погасила их синие звезды, растворившись во тьме на груди самого ее воплощения и они оба исчезли.

На черном столе в черной комнате корчился в горестных муках последний элементаль. Он все еще был частью пламени, но последние минуты короткой жизни магического существа истекали. В ней не было света, только битва за жизнь, только соперничество и предательство. А что вы хотели от Тьмы?

39. Неожиданность

Нет, ничего внятного им дракон не рассказал. Откуда? Так, домыслы, сплетни и слухи, что наводнили теперь Инквизицию, как грязный ил после весеннего паводка. Лишь «непроверенная информация».

Но даже этого малого было достаточно для того, чтобы, мягко говоря, удивиться.

Самаэль и какая-то никому не известная женщина, сотни лет тому как ставшая камнем вселенского преткновения для двух величайших демонов этого мира? Соперничество серого с самим наитемнейшим за светлую?

Театр абсурда, немыслимый поворот, участникам приз за полнейшую неожиданность, шампанского зрителям.

Совершенно не верилось в эту историю. Походило на глупый сценарий дешевого водевиля, автор которого очень нуждался в своем гонораре и ляпал сюжет, как придется.

Ладон, со скорбным видом и кратко им это все тихо поведавший, вдруг резко засобирался и быстро ушел, лишь еще раз напомнив об их обещании.

Этот день прошел на удивление быстро и не принес ничего нового. Они оба молчали, обмениваясь лишь короткими мыслями и лениво раздумывая над грядущими планами, невольно все возвращаясь к рассказанной Ладоном истории. Что могла стать причиной соперничества двух темнейших за бессмертную птицу?

Это не могло быть любовью. За долгие годы службы инквизиторы видели многое. Но чистокровных любящих демонов — никогда. Червь может и похож внешне на гусеницу, но бабочки крылья не расправить ему никогда, нет такой функции в организме, физиология.

Загадки, загадки… Нужно ли им было знать ответы на эти вопросы? Видимо — нет.

День закончился быстро, на мягких лапках надвинулась душная ночь, для этих мест необычная. Сизые тучи тревожно закрыли вершины хребта.

Фил не вернулся, а это значило, что все их с ним планы остались в силе и уже утром они покинут Гнездо, и так в нем засиделись они, эти вечно беспокойные двое.

Ночью Венди проснулась от странного ощущения.

Сны ей не снились давно, с тех самых пор, как помолвочное кольцо Лера оказалось на тоненьком пальчике вечной. Оно и сейчас там красовалось, отсвечивая в темноте огненными переливами в крохотном кабошоне.

Это был точно не сон. Что-то совсем непонятное, новое, ее не тревожащее, скорее даже радующее. Необъяснимо, тепло.

Проснувшись уже окончательно, Ди взглянула на мужа. То спал крепко, и девушка осторожно отгородила сознание, чтобы своей быстрой мыслью его невзначай не разбудить.

Ночь была черной, безлунной, но совиные глазки бессмертной отлично видели в темноте, и даже в человеческом облике.

Он лежал на своей стороне их кровати. Обнаженный, могучий, даже во сне полыхающий древней силой и мощью. По меркам великих ее Лель был среднего роста, примерно на полголовы ниже Ладона и даже Клавдия. ДА еще при ходьбе он привычно сутулился. Так, как будто бы его сила неподъемной ношей ложилась на плечи, отчего всем казался еще даже ниже. Тело древнейшего морфа, все будто бы оплетенное крупной сетью тугих мышц темнело на белизне шелковой простыни. Совершенное оружие, безупречное. Смуглая кожа, покрытая, как и у всех мужчин, — оборотней, целым ковром жестких, темных шерстинок. Мускулистые ноги с небольшими, но крепкими ступнями, мощью своей выдавали очень редкое нынче умение передвигаться на огромные расстояния, только при помощи ног.

А еще, ее личный фетиш: увитые венами руки великого воина, в совершенстве владеющего всеми видами личного боевого оружия. С цирковой легкостью умеющие наносить противнику страшные, часто смертельные раны. И подарившие ей столько долгих и страстных минут наслаждения. Умелые, нежные, чуткие.

Не удержалась, тихонечко пальцем потрогала шершавую и горячую его ладонь. Едва лишь коснулась, как он глаза тут же открыл, как будто бы и не спал только что очень крепко.

— Т-ш-ш-ш. Не хотела будить тебя, спи, я просто лежу и любуюсь.

Сонно улыбнулся в ответ, но потом посмотрел на нее очень внимательно и отчего-то нахмурился.

— Почему ты проснулась? Два часа ночи.

Он всегда знал точное время, не глядя ни на какие часы.

— Не знаю, странное ощущение. Мне показалось вдруг, что наша связь завязалась в большой крепкий узел. Не распутать и не разорвать.

Он снова пристально Венди разглядывал, о чем-то думая напряженно.

— Прислушайся к себе, — прошептал очень тихо, зачем-то придвинулся, обнимая жену. А потом и вовсе одним мягким движением переложил ее голой спиной прямо на себя сверху. — Закрой глаза и почувствуй.

Горячая ладонь накрыла низ женского живота, вторая, нежно погладив небольшую упругую грудь, оказалась на горле, продолжая ласкать его. Ди послушно сосредоточилась, ощущая себя. Тщательно анализируя, с привычной дотошностью инквизитора.

Что так ее удивило минуты назад? Эта необъяснимая радость… она чувствовалась ей и сейчас. Так, как будто бы в Ди загорелась звезда. Еще крохотная, но уже очень светлая. Маленькое солнышко, согревающее душу теплом.

— Лель, что это? — она вдруг задрожала и дернулась. — Что?

— Ветерок, ты зачем испугалась? Для тебя это неожиданность? — полный нежности поцелуй в шею.

— Да! Лель, я… так же не бывает? Так быстро? — голос ее сразу осип, и холодея от ужаса Венди села, сползая с разом вдруг окаменевшего мужа.

Он тоже медленно поднялся и сел с ней рядом, мучительно растирая ладонями свое все еще заспанное лицо.

— Забавно, — голос его в темноте прозвучал неожиданно-холодно. — Для тебя это неожиданное открытие?

— Я боюсь, Лель! Очень, боюсь, ты не понимаешь!

Она всхлипнула вдруг, сорвавшись с кровати, и зашлепала босыми ногами по гладкому полу на кухню. Тихое шипение